– Да из соседнего дома. Сергей какой-то.

Андреев нашел в телефоне фотографию Золотова, показал ее Саше. Она утвердительно кивнула.

– Он.

– Что их связывало?

– Ой, вот не знаю, – фыркнула она почти весело. – У нее и спросите. В общем, мне все это жутко надоело, и я съехала.

– Не к женщине, к мужчине? – с ухмылкой уточнил Дима. – Вот какие бывают в жизни метаморфозы, да, Саша?

Она промолчала, возвращая ему его ухмылку – ядовитую, холодную.

– А вас не смущают отношения с лесбиянкой? – обернулся он к Григорию.

– Меня все устраивает, – ответил он слишком быстро.

Но что-то в его лицо дрогнуло, а замысловатая татуировка на груди съежилась, так стремительно он свел плечи.

– И на общественное мнение плевать? Начнут ведь шушукаться. Пальцем тыкать. И среди клиентов наверняка найдутся ярые противники однополой любви. И вы их тогда точно недосчитаетесь.

– Вам пора! – заметно напряглась Александра, неуклюже вставая со стула. – Мы ничем не можем вам помочь. К Ангелине я не вернусь.

– Я здесь не за этим, – сделал Дима строгое лицо. – Меня интересует, в котором часу вы покинули квартиру в вечер убийства?

– Как всегда, где-то около пяти. Здесь была уже в начале шестого.

– И больше не возвращались?

– Почему же, возвращалась, когда закрыли здесь все.

– В котором часу?

– Пуфф… – запыхтела Саша, закатывая глаза. – После одиннадцати, да, Гриш?

– Я не помню, – снова слишком быстро ответил Гриша, даже не успев подумать для приличия. – Но уходили вместе, когда уже было совсем темно. А что такое?

– Ничего. Обычная проверка. – Он сделал несколько шагов к узкой двери в больших железных воротах гаража, но остановился. – Вы вот прямо в пять и отключили звонок?

– Какой звонок? – она стремительно облизнула губы.

– Звонок на входной двери вы отключили, когда уходили?

– Да, я.

– А Ангелина уже спала?

– Не знаю. В спальне была, за закрытой дверью. А спала она там или нет, не могу знать. Я просто к ней не заходила. И вообще, мы больше с ней не вместе. И вопросов о ней не хочу. На этом все.

Глава 10

– Золотов Сергей Иванович?

Одернув узкое трикотажное платье, обтягивающее ее слишком тесно, Хмельнова остановилась в метре от мужчины, маетно слоняющегося вдоль ворот следственного изолятора. Невысокий, худой и узкоплечий. В черной футболке и узких светлых джинсах. Глубокие залысины, татуировки, морщины, взгляд тяжелый, исподлобья. Она не была сильна в кинесике, занимающейся изучением мимики и жестов человека. Но почему-то сразу угадала, что мужчина чего-то боится. Не ее – нет. Чего-то извне. Или того, кто находится сейчас по ту сторону ворот?

– Вы боитесь встречи с дочерью? – попробовала она угадать. – Не знаете, как она воспримет ваше воскрешение из мертвых?

– Не я это придумал, – отреагировал он весьма вяло. – Клавдия решила меня похоронить раньше времени. Ее грех.

– А так-то вы бились за дочь! – фыркнула недоверчиво Хмельнова. – Пытались навязать свою помощь. Хотели оградить от проблем и материальных сложностей!

– Нет. Ничего этого не было, – неуверенно глянул он на нее и вдруг насторожился: – А вы, собственно, кто?

– Разрешите представиться… – чуть манернее, чем требовалось, проговорила Хмельнова и полезла в сумочку за удостоверением.