Глава 12

Его подбородок навис над тарелкой с макаронами, плавающими в растительном масле. Ложка застыла в воздухе. Он не был голоден. И макароны не любил в принципе. Но чем-то надо было питаться, чем-то калорийным, способным утолить голод часа на три-четыре. На мясо денег не было. Картофель он тоже не всегда мог себе позволить. А дешевые макароны подходили. Подобной порции, которая теперь не лезла в рот, хватало до перерыва, когда их на стройке кормили комплексными обедами. Ужинал он снова макаронами. Иногда с кабачковой икрой. Иногда с соусом. Чаще так же, как теперь, заправлял растительным маслом.

Игорь зачерпнул ложкой макароны, сунул в рот, принялся жевать.

Во что превратилась его жизнь?! Как он мог до такого докатиться? И из-за чего? Из-за кого? Из-за малолетней шлюхи!

– Она уже родилась шлюхой, – пытался он убедить в этом следователя, который вел его дело. – Вот увидите, что она не оставит своего занятия. Она продолжит скатываться вниз. И не важно, кто совратит ее первым…

Первым попытался быть он. Хвала Небесам, он переволновался, и у него ничего не вышло в тот момент. Иначе он сейчас ел бы макароны из другой тарелки в другом месте. Как ему удалось выпутаться из этой грязной истории, он до сих пор так и не понял. Трепали, трепали его. Закрывали даже на трое суток. Проводили массу экспертиз, анализов. А потом вдруг – раз, и отступили. Будто и не было этой паскудной ситуации. Полиция от него отстала. Жена выставила из дома. И на этом все закончилось. Его стабильная, хорошая жизнь в том числе. Он лишился хорошей работы, уважения в обществе, семьи. Перестал себя ощущать нормальным человеком.

– Ты мне мерзок, – призналась ему жена при их последней встрече в городском парке, куда он ее еле уговорил прийти. – Я тобой брезгую!..

И ушла, оставив его плачущим на узкой деревянной скамейке, которую забыли выкрасить, потому что пряталась она в кустах. Они с женой на ней тоже прятались. Вернее, жена пряталась. Потому что ей было стыдно появляться с ним на людях.

Несколько раз, пытаясь наладить с ней хоть какое-то подобие отношений, он натыкался на такую тихую ненависть, что отступил. Решил уехать из города. Но перед отъездом все же завернул в отделение полиции, чтобы поговорить со следователем, который вдруг резко поменял к нему отношение: с презрительного до сочувственного.

– Я хочу знать, что случилось?

– В каком смысле? – не понял тот, рассматривая бывшего фигуранта равнодушно и лениво.

– Почему вдруг от меня отстали?

– А вы не рады? – ухмыльнулся тот недоуменно.

– Рад, конечно… И все же?

– Потерпевшая и ее родители забрали заявление о ваших домогательствах. Попросили замять это дело как можно скорее.

– Даже так? И в чем же причина?

Он ничего не понимал.

– Не знаю, – пожал плечами следователь и неожиданно, наклонившись к нему, сообщил доверительным тоном: – Но у меня есть несколько вариантов.

– И каких же?

– Первый – потерпевшей стало стыдно за свои действия, и она опомнилась, перестав вас обвинять в домогательствах. Всем же известно, господи, что она вас активно соблазняла. А не вы ее.

Он почти весело фыркнул. За что Игорю тут же захотелось дать ему в зубы. Его жизнь искалечена, а ему, сука, смешно!

– Вторая причина? – с нажимом спросил он.

Следователь перестал смеяться.

– Отсутствие у вас больших денег. Ведь не секрет, что вы могли бы откупиться почти сразу. И не было бы подобной шумихи. И все были бы довольны и счастливы.