— А это место она сохранила для себя.

— Да, для нее это было существенно. В доисторическую эпоху, когда люди еще не до конца осознали роль мужчин в деторождении, женщины считались носительницами жизни и смерти: они давали жизнь без явно видимого мужского содействия. Бытовало верование, что женщина хранит в себе сокровенное знание о тайнах богов, что она приобщена к божественной мудрости. Затем произошел сдвиг в сторону мужского, более рационального мировосприятия, символом которого стал Аполлон. При его господстве тайн поубавилось, а вместе с ними отошли на второй план все призрачные, лунные стороны бытия. Солнечный бог Аполлон привнес ясность и поставил познаваемое выше необъяснимого. А Дионис был богом экстатических видений и культа луны.

— Как вы с Уиллом, — промолвила Люси.

— Ну да, — засмеялся Алекс. — Но мамочка верила, что ясность и тайна — вполне сочетаемые составляющие и что их союз способствует наилучшему миропониманию. Наверное, она даже думала, что они с отцом в какой-то степени тому пример.

Алекс замолчал, но Люси и так все поняла. Она подошла и взяла его за руку.

— Если бы я могла выбирать себе маму, я бы выбрала твою, — прочувствованно произнесла она.

Алекс растрогался.

Люси посмотрела на стрелку, указывающую на Венерино водно-небесное царство, и заметила, что та показывает время между тремя и четырьмя часами — на целый час раньше правильного. Алекс проследил ее взгляд:

— Теперь убежали куда больше, чем на сорок восемь минут… Люси принялась размышлять о том, что связывало мать Алекса с этим садом.

— А ты знаешь, Боттичелли, создавая свою «Весну» и панно «Венера и Марс», хотел воздействовать на зрителя магией точного расположения планет, чтобы вдохнуть в него небесную гармонию. Твоей маме, вероятно, было известно, что каждый индивидуум — это микрокосм во Вселенной, он заключает в себе совокупность творения и совокупность божественного.

Алекс внимательно слушал, но Люси вдруг обратила внимание на тень от часовой стрелки. Стояла пора весеннего солнцестояния, когда в природе уравновешивается мужское и женское, солнце и луна, день и ночь. Небесный союз. Как прекрасно, что они оба оказались в этом доме именно теперь, подумалось ей, «это ли не цель желанная?». Часы показывают как раз то самое неправильное время — около четырех перед самым рассветом, когда лунные лучи уступают власть первым проблескам восхода по другую сторону равноденствия.

— Алекс, погляди, куда падает тень!..

Они проверили время по наручным часам — начало третьего; длинная тень от стрелки коснулась плитки со звездой — той самой, которую Алекс собирался укреплять. Он склонился над ней: зазоры между краями больше не казались ему случайными. Люси распустила волосы и отдала Алексу массивную заколку, которой и предложила подцепить край плитки. Алекс поднапрягся и сдвинул плитку. Под ней оказалась полость — глубокая выемка, хоть и совершенно пустая.

— Тут что-то было, это абсолютно точно.

Алекс в замешательстве глядел на Люси. Он и слыхом не слыхивал ни о каком тайнике. Выходит, его мать загодя создала здесь укромное местечко для целей, в которые его не посвятили. Под звездой находилось углубление, пригодное для хранения вытянутого предмета длиной приблизительно в старый английский фут, например бутылки или поставленной стоймя коробки.

— Здесь уже кто-то побывал, — предположил он.

Люси накрыла руку Алекса своей — тот все еще сжимал пальцами край плитки. Вместе они перевернули плоский камень и, увидев его обратную сторону, с улыбкой переглянулись.