— Магара считала, будто все это так или иначе связано, — заключил Росс. — Неверн, затмения, люди-ножи…

— Но кому могло прийти в голову его уничтожить? — спросил Райкер. — И зачем?

— Люди-ножи уже доказали, что магия их необыкновенно сильна, — ответил бывший волшебник. — Возможно, Неверн каким-то образом противостоит им.

— Ну как может сад кому-то противостоять? — изумился Вильман. — Чушь какая-то…

— А если этих магических узлов, или как там их, так много, — спросил Райкер, — почему свет клином сошелся на Неверне?

— Теперь уже совершенно очевидно, что мы сражаемся не с простыми смертными, а с сильнейшими магами, — сказал Варо. — А у магии свои законы, и я первым согласен признать, что нам они неведомы.

— Ну, с этим я спорить не стану! — кивнул Вильман.

— На панно изображено затмение, — припомнил Лангель. — Может, тут есть какая-то связь…

Этот аргумент показался недостаточно убедительным даже Кередину, но он продолжал размышлять:

— Если я не ошибаюсь, то панно — это еще и некое подобие карты, при помощи которой можно проникнуть в Неверн и пройти по Лабиринту Теней, а в конечном итоге и уничтожить его.

— А вдруг Магаре удастся пройти? Что тогда будет? — спросил Бростек.

— На сей счет мне известно не больше, чем тебе, — последовал ответ.

Варо и Бростек переглянулись. На этот раз они совершенно сошлись во мнениях.

— Не пойму, чем может помочь нам Тревайн, а тем более Неверн, — пожал плечами Сокол, — если люди-ножи сейчас в горах.

— Мы поедем туда, — заверил его Бростек, — как только покончим с этим делом.

— А есть ли у нас время? — спросил Лангель. — Не поселились же они в горах навечно! Затмения случаются все чаще и чаще. Сдается мне, вскоре случится нечто очень важное.

— Что же именно? — полюбопытствовал Сокол.

— Затмения нам помогают, — прибавил Райкер. — Ведь только во время затмений люди-ножи делаются уязвимыми.

— А что, если прав все-таки я? — вмешался Бростек. — Что, если все не так просто? Вдруг и вправду, убивая одного, мы помогаем остальным стать сильнее? Мне даже страшно подумать, сколь могущественным будет последний уцелевший…

— Ну, это лишь теория, — махнул рукой Сокол. — Ведь у тебя нет доказательств — так, одни эмоции. Лично мне один человек-нож нравится куда больше, чем целых пятеро!

— Тогда и я возвращаюсь в Тревайн, — вдруг сказал Росс. — Ведь там Роган.

Ему невыносимо было слышать этот спор, и он страстно желал поскорее положить ему конец, чтобы решение наконец-то было принято.

— Я с тобой, — подал голос Лангель. — К тому же мы совсем близко от кратера.

Райкер, Сокол и Вильман переглянулись, и лучник ответил за всех троих:

— Хорошо. И мы в Тревайн.

— Я еду в Неверн, — решился Кередин. — Хочу увидеть его своими глазами.

И отряд вновь раскололся. Глядя вслед удаляющимся товарищам, Бростек подумал, уж не навсегда ли они расстаются…

На следующий день жалкие остатки отряда подъехали к кратеру. Барийцы оцепенели от восторга.

— Так вот оно, это дивное место! — воскликнул Линтон.