Магара уже готова была отправиться в город и начать действовать, когда снаружи послышались шаги. Она распахнула дверь прежде, чем гость успел постучать, и нос к носу столкнулась с Хьюиттом.

— Привет. Ты чудно играл вчера вечером, — сказала она в надежде, что музыкант не изводит себя более самоуничижением.

— Недурненько, — ответил он. В глазах его мелькнула тень былой заносчивости. — Слыхал, ты уезжаешь.

— Слухи разносятся быстрее ветра, — растерялась Магара.

— Не удивляйся, — язвительно произнес Хьюитт. — Музыканты — те еще сплетники, деревенским кумушкам не уступят.

Магара улыбнулась, радуясь, что он вновь обретает былую жизнерадостность.

— Я хочу ехать с тобой, — вдруг выпалил Хьюитт.

Магара раскрыла от изумления рот.

— А… с чего это вдруг? — спросила она, обретя дар речи.

— Пора мне сниматься с якоря, — серьезно ответил он. — Ты… ты меня понимаешь.

«Хуже, чем тебе кажется», — подумала она, не понимая еще, в чем тут причина, и поинтересовалась:

— Но разве ты даже не хочешь узнать, куда я направляюсь?

— А мне все едино. Послушай, не волнуйся ты так! Я не буду тебе обузой. Как только я тебе надоем, только мигни — и я исчезну. Просто поначалу мне бы не хотелось путешествовать в одиночестве, только и всего.

В голосе его отчетливо звучала мольба.

Магаре и самой улыбалась мысль о товарище, но, невзирая на заверения молодого человека, она все же понимала, что недостаточно хорошо его знает.

— Входи и присаживайся, — велела она Хьюитту. Он покорно подчинился. — Прости за прямоту, — твердо проговорила девушка, — но уж не угораздило ли тебя ненароком в меня влюбиться?

Нечто подобное уже случалось, особенно с теми, кому она помогала. Увлечения такого рода обычно не длились подолгу, но поначалу бывали весьма сильны, на что Магара отчаянно досадовала.

— Нет-нет! Ничего подобного! — воскликнул Хьюитт. — У меня ничего такого нет на уме… Честно!

Магару же вопреки здравому смыслу обуревали противоречивые чувства. Она не могла понять, радуется или сожалеет, услышав столь определенный ответ…

— Мне необходимо убраться из Тревайна, — продолжал музыкант. — Но я так долго прожил здесь…

— Тебя пугает большой мир?

Он молча кивнул.

— Я прекрасно тебя понимаю, — сказала Магара. Хьюитт поднял на нее глаза, полные удивления, но девушка решительно продолжала: — Когда ты будешь готов?

— Я уже готов, — ответил Хьюитт. — Вот только возьму скрипку. А на чем ты собираешься пуститься в путь?

— Вот это проблема номер один, — сказала девушка. — Надо у кого-то одолжить коня или денег, чтобы нанять лошадь в общественных конюшнях.

— Легче легкого, — передернул плечами Хьюитт. — Мой брат живет возле самого кратера. Он, видишь ли, торговец, у него полным-полно лошадей.

В устах Хьюитта слово «торговец» прозвучало как отборное ругательство.

— Кажется, ты не одобряешь его занятий? — прищурилась Магара.

— Точно так. Он в упор ничего не видит, кроме денег.

— И все же думаешь, что он нам поможет?

— Непременно. — Музыкант ухмыльнулся. — У него есть одна слабость — это я.