— Да, здесь, должно быть, есть связь, — согласился Бростек. — Но вот отчего он вдруг сделался уязвимым?

— Какая, к черту, разница? — воскликнул вдруг Вильман. — К чему головы ломать? Важно то, что с одним мы разделались! И должны торжествовать!

— Однако у нас остается еще полдюжины, — урезонил его Варо. — Когда все они окажутся мертвы, тогда и будем торжествовать.

— И все же это куда больше, чем все, чего мы добились до сих пор, вместе взятое, — угрюмо пробурчал Вильман.

— Тогда мы всласть повеселимся, прежде чем уложим последнего! — воскликнул Райкер, бешено сверкая глазами. — Видели, как летела его башка? — И он очертил в воздухе дугу.

Варо решительно повернулся и ушел прочь. Поколебавшись, Бростек последовал за ним, предоставив остальным всласть поспорить. Он нашел Варо на краю страшной поляны оцепеневшим от изумления. Бростек проследил направление его взгляда и сам онемел. Тело человека-ножа за короткое время превратилось в иссохший, совершенно истлевший скелет, в котором лишь с великим трудом удавалось распознать человеческие останки. Но это было сущим пустяком в сравнении с другим чудом. Поляна, прежде красная от крови, оказалась совершенно чиста, словно тут ровным счетом ничего не произошло.

Ночью Кередин проснулся оттого, что кто-то осторожно, но настойчиво тряс его за плечо. Увидев в глазах Лисле странноватый огонек, бывший волшебник почувствовал, как ему сделалось не по себе.

— Чего тебе, мальчик? — шепотом спросил он. Лисле лишь отчаянно затряс головой и потянул бывшего чародея за рукав. Кередин поднялся, завернулся в одеяло и пошел за Лисле к почти догоревшему костру. Бэйр и Лангель, которые стояли на посту, тотчас же присоединились к ним.

— Что стряслось? — изумленно спросил Бэйр.

— Не знаю, — растерянно ответил Кередин. — Лисле меня разбудил. Ему что-то надо…

Юный музыкант слегка дрожащей рукой указал на мерцающие угли, потом вскинул вверх руки и как-то странно загудел. Как ни причудливо было это зрелище, по поводу его значения двух мнений быть не могло.

— Тебе нужно пламя? — для верности спросил Кередин.

— Играть, — сказал Лисле, энергично кивая. — Играть!

— Разбудите Варо и Бростека, — шепнул Бэйр. — Быстро!

Лангель поспешил прочь.

Лисле взял свою лютню, сел на землю, скрестив ноги, и выжидательно взглянул на волшебника. Затем устремил взгляд на догорающие угли. Варо, Бростек и Слэтон, который тоже проснулся, вскоре собрались вокруг костра, тихо перешептываясь и теряясь в догадках.

— Я не пойму, в чем дело, — объявил Кередин. — Лисле понадобилось пламя. — Он совершенно справедливо не счел нужным никому напоминать, как все было в прошлый раз. — Видимо, для него это чрезвычайно важно.

— Так действуй! — сказал Варо, в глазах у которого не было и тени сонливости.

Кередин исполнил свой дежурный трюк, который в шутку именовал «гвоздем программы». Из груды полусгоревших поленьев вырвались оранжевые языки. Когда вокруг заплясали отблески огня и тени, Лисле стремительно пробежал пальцами по струнам. В этой странной мелодии не нашлось места ни гармонии, ни ритму, однако сама по себе она была прекрасна. К изумлению зрителей, пламя отвечало музыканту. Поначалу оно словно съежилось, потом застыло. Создавалось жутковатое впечатление остановленного мгновения. Лисле продолжал играть, то быстро, то медленно, извлекая из лютни то дивные созвучия, то явные диссонансы, а зачарованное пламя, казалось, послушно принимало ту или иную форму.