|
Это были старая женщина и какой то старичок. Не был ли убийцей кто то из них – никому не ведомо. Надежды на то, что тот молодой полицейский опознает двоих стариков, которых он отпустил, нет никакой – для него все пожилые люди на одно лицо. Помнит только, что это был мужчина – он упал в обморок – и женщина – ее вырвало. Можно не сомневаться, теперь этому бедолаге сослуживцы уши пооборвут, к сожалению, делу это не поможет, по прежнему остается неясным, верны ваши предположения или нет. Кстати, должен вам сказать, что очень часто женщин убивают их собственные мужья. Сэвич настолько неожиданно вернулся к теме убийства Белинды, что Лейси едва успела среагировать. – Нет, Диллон, Дуглас любил Белинду. Но даже если чисто гипотетически предположить, что я не права и что он ее ненавидел, у него все равно не было никаких причин ее убивать – он мог с ней развестись. Дуглас неглупый человек, и, кроме того, я очень сомневаюсь, чтобы он был способен на убийство. Нет нет, у него не было никаких причин убивать Белинду, абсолютно никаких. – Пожалуй. Во всяком случае, таких, о которых вам было бы известно. Впрочем, кое что, наверное, все же было – похоже, он проявляет слишком большой интерес к вам, своей свояченице. Как давно он смотрит на вас с вожделением? – Я уверена, что это началось недавно, и мне кажется, что теперь это уже позади. – Говоря это, Лейси вдруг вспомнила, как Дуглас смотрел в ее спальне на фото, где она была запечатлена с Белиндой. В памяти всплыли слова Дугласа о ее невинности, и внутри у Лейси все похолодело. Тем не менее она покачала головой и сказала: – Нет, только не Дуглас. – Ваш отец – судья, но семь лет назад он не был судьей и не мог иметь доступа к материалам, касающимся Убийцы с бечевкой. На какое то мгновение Лейси поразило, что Сэвичу об этом известно, но она тут же посмеялась в душе над собственной наивностью. Удивляться тут в самом деле было нечему. Более того, Лейси бы не удивило, если бы выяснилось, что Сэвичу известно содержание следующей речи президента. Она была уверена, что с помощью МАКСИН Сэвич мог пробраться куда угодно и получить любую информацию, в которой нуждался. – Не лгите мне, Диллон. Я готова поспорить, что вам прекрасно известно, что мой отец имел доступ к любым сведениям и материалам. Он ведь работал в офисе окружного прокурора, и него были большие связи. Он мог заполучить в свои руки все, что хотел. Но, Диллон, человек не может убить собственную дочь, да еще с такой звериной жестокостью. – Такие вещи случались, и не так уж редко. Ваш отец – человек отнюдь не простой, Шерлок, а Белинда не была его дочерью. Он ведь ее недолюбливал, верно? Ваш отец считал ее анормальной, такой же ненормальной, как и его жена, которая заявила, что он пытался переехать ее своим «БМВ». Лейси выскочила из за стола. Ремень ее сумочки, зацепившись за скатерть, едва не стащил на пол их приборы и два недоеденных куска пиццы. – И наконец, есть еще ваша мать, – продолжал Сэвич, преградив ей дорогу. – У нее что, какие то проблемы с рассудком, Шерлок? Как она относилась к Белинде? Сэвич стоял совсем рядом с Лейси, и каждое его слово больно ранило ее душу. Она не в силах была терпеть это дольше. – Я пойду домой, – сказала она наконец. – И не надо меня провожать. – Да, конечно, я понимаю. Вы должны все как следует обдумать, Вам известно, что Ральф Йорк отправил результаты исследований в полицейское управление Сан Франциско? Возможно, там снова поднимут уже закрытое дело об убийстве Белинды, а может, и нет. |
