|
– Я полагаю, ваши родственники не раз пытались втолковать вам, что нельзя так относиться к случившемуся. – Вас это не касается. – Я уверен, что вы не могли примириться с гибелью сестры и тем более с тем, как она погибла. Лейси сглотнула. – Да, пожалуй, вы правы. – Но это еще не все, верно? Далеко не все. Лейси побледнела, пальцы ее судорожно стиснули стаканчик с кофе. – Нет, это все. – Это не правда, хотя мне очень неприятно так говорить. – Ничего больше нет. Пожалуйста, перестаньте. – Ну хорошо. Вы хотите пристрелить этого типа, когда мы его арестуем? Хотите приставить дуло пистолета к его виску и нажать на спусковой крючок? Вам хочется сказать ему, кто вы такая, прежде чем вы его убьете? Вам кажется, что, если вы прикончите его, вам станет легче? – Да. Только вряд ли у меня это получится. Но если я не смогу пристрелить его, я хочу, чтобы его отправили в газовую камеру, а не просто посадили в тюрьму, как, наверное, сделают с Расселом Бентом. Так, во всяком случае, считает муж моей покойной сестры, Дуглас Мэдиган. – Никто не знает, как обернется дело с Расселом Бентом. Возможно, его признают невменяемым и решат, что он не может предстать перед судом. Но погодите хвататься за оружие. По вашему, пожизненное заключение без права амнистии – недостаточно суровое наказание для человека, убившего вашу сестру? – Недостаточно. Я хочу, чтобы он был мертв. Я не хочу беспокоиться из за того, что он может сбежать из тюрьмы и снова начать убивать. Не хочу, чтобы его отправили в какое нибудь заведение для умалишенных, где он может обвести вокруг пальца психиатров и добиться освобождения. Я не хочу, чтобы этот мерзавец продолжал ходить по земле. Он не заслуживает того, чтобы дышать одним воздухом с нормальными людьми. Он вообще не имеет права дышать. – Мне не раз доводилось слышать мнение, – заметил Сэвич, – что смертная казнь должна быть отменена, поскольку, казнив убийцу, все равно невозможно воскресить его жертву. Сторонники этой теории считают, что смертная казнь низводит всех нас до уровня убийцы и представляет собой не что иное, как месть со стороны государства, которая подрывает гуманистические ценности. – Да, конечно, убитых не вернешь. Но это смешной аргумент. Смешной и неубедительный. Все должно быть предельно просто: если ты отнял жизнь у другого человека, ты не заслуживаешь того, чтобы жить. Да, это месть общества, направленная против тех, кто нарушает правила человеческого общежития, кто в самом деле пытается подорвать основополагающие ценности. Что же это тогда у нас за ценности, если мы настолько низко ценим человеческую жизнь, что не считаем нужным покарать самым суровым образом бандита, который эту жизнь отнимает у других? – Но ведь существует наказание в виде тюремного заключения. Речь идет просто о том, что, возможно, не следует карать убийц смертью. – Нет, это необходимо делать. Это не просто месть. Казнить убийцу – значит выполнить долг перед его жертвой. Общество нужно защищать от хищников. – А как насчет аргумента, что смертную казнь следует отменить, поскольку наличие ее в уголовном кодексе все равно не останавливает убийц? – При том механизме подачи и рассмотрения апелляций, который мы имеем, меня не удивляет, что угроза вынесения смертного приговора не может заставить преступников отказаться от кровопролития. Хорошенькое дело: убийца, приговоренный к смертной казни, продолжает расходовать деньги налогоплательщиков, – наши деньги, представляете себе? – оставаясь в живых иной раз в течение еще добрых тринадцати лет после вынесения приговора. |
