|
Кое какие рисунки я уже приготовила. Вот они. Она разложила эскизы на большом листе фанеры. Наклонившись над ними, Марлин Джоунс стал внимательно их изучать. – Неплохо, – подытожил он через несколько минут. – У вас не будет особых проблем. Я подготовлю для вас материал и покажу, как использовать скобы. Вы говорите, вам нужно, чтобы конструкция достаточно легко и быстро разбиралась? Я знаю, что нужно для этого сделать. Она покинула помещение «Эплтри хоум саплайз энд милл ярд» спустя час, договорившись, что Марлин Джоунс доставит в гимнастический зал школы двенадцать кусков фанеры, а также скобы, шурупы, петли, несколько галлонов краски и все, что он сочтет необходимым для строительства декораций. Перед уходом она осторожно положила ладонь на предплечье Марлина и, внимательно наблюдая за тем, как он уставился на ее руку, сказала: – Благодарю вас, мистер Джоунс. Готова поспорить, что вы не ленивый сукин сын вроде моего мужа и делаете по дому все, что нужно, не дожидаясь, пока ваша жена начнет умолять вас об этом. – Я не женат, миссис Брамфорт. – Жаль, – сказала она и ухмыльнулась. – Но я уверена, что многие женщины были бы не прочь познакомиться с вами поближе независимо от того, замужем они или нет. – Она двинулась к выходу, вызывающе покачивая бедрами. – Кто знает, чем может закончиться строительство декораций? – бросила она на прощание через плечо и выразительно подмигнула. Припарковав машину, она направилась в сторону гимнастического зала начальной школы «Джозефин Бентли». Машина – «Хонда» модели «Аккорд» 1992 года выпуска, рычавшая на ходу, как танк, – принадлежала Ральфу Баднаку. Тоби, чернокожий полицейский из Шестого отделения, на время операции исполнявший обязанности школьного уборщика, распахнул перед ней дверь. – Что, уже почти все закончили, миссис Брамфорт? – спросил он. – О да, теперь уже осталось совсем немного. Ты собираешься домой, Тоби? – Ага. Я просто вас дожидался, чтобы впустить. Не забудьте запереть дверь, миссис Брамфорт. – Не забуду. Она осталась одна в просторном помещении гимнастического зала, отзывавшемся эхом на каждый ее шаг, каждый вздох. Уже почти готовые перегородки были аккуратно составлены в углу. Она занималась этим уже пять вечеров подряд, и теперь оставалось сделать совсем немного. Разложив перегородки на полу, она взяла отвертку и принялась за работу, проделывая в фанере новые отверстия. Некоторые из них имели форму буквы L, большинство же были обычными, круглыми. Все делалось с таким расчетом, чтобы скобы и шурупы лишь слегка скрепляли фанерные листы. Она не стала включать все освещение – лампы горели лишь в том углу зала, где она работала. Света было немного, и ее со всех сторон обступала тьма, с каждой минутой становившаяся все гуще и чернее. Скоро девять, подумала она, и темнота зальет все вокруг – и внутри, и снаружи. Это была пятая ночь, и теперь ей оставалось только покрасить перегородки. Все материалы, которые прислал ей Марлин Джоунс, были пущены вдело. Несколько раз он сам наведывался в зал, чтобы посмотреть, как у нее идут дела. Марлин был вежлив и услужлив. Похоже, ему нравились ее заигрывания. У него были очень темные, какие то неподвижные глаза, темные брови, тонкий нос и полные губы. В целом внешность Марлина была довольно приятной, и сложен он был неплохо, разве что худоват. Будь он немного повыше ростом, его, пожалуй, в самом деле можно было бы назвать доходягой. |
