|
Мне придется наказать тебя за это, Марти. – От души надеюсь, что твой родитель уже отдал концы. Похоже, он был такой же ненормальный, как и ты. Ты сказал, что другие женщины не заставляли тебя отклоняться от сценария. За что ты расправлялся с ними, Марлин? Что они тебе сделали? – Заткнись, я сказал! Не смей так говорить о моем отце! Ничего я тебе не буду рассказывать! – Неубедительно, Марлин. Актер ты неважный. Ты убивал женщин за то, что они сквернословили? Или за то, что они плохо говорили о своих мужьях? – Заткнись, сука! Лейси покачала головой: – Я просто не верю своим ушам, Марлин. Мне тоже не нравятся грязные выражения. Они просто сводят меня с ума. Разве я тебе об этом не говорила? Пожалуй, мне тоже придется тебя наказать. Ну, кто первый? Марлин с ревом бросился на нее, занеся над головой нож. – Ложись! – послышался откуда то голос Сэвича. В ту же секунду свет вспыхнул еще ярче, он был такой силы, что Марлин, разом ослепнув, замер на месте. Лейси на какой то миг тоже потеряла способность что либо видеть, но она знала, что ей следует делать. Бросившись на пол, она откатилась в сторону и, достав из кобуры, прикрепленной к лодыжке, свой облегченный «кольт», осталась лежать, опираясь на локти и направив ствол револьвера туда, где находился Марлин. Марлин Джоунс с отчаянными воплями вслепую размахивал ножом, рассекая клинком воздух. Потом зрение вернулось к нему, и он увидел лежащую Лейси и уставившийся прямо на него пустой зрачок револьверного ствола. Откуда то издалека, из темноты, послышался голос капитана Дафтери: – Полиция, Марлин. Брось нож и отойди от нее! Немедленно, или ты труп! – НЕТ! – Я хочу прикончить тебя, Марлин, – прошептала Лейси, целясь маньяку в живот, – но если ты бросишь нож, я этого не сделаю. Палец ее лежал на спусковом крючке. Ей до того хотелось выстрелить, что к горлу подкатила тошнота. – Кто ты такая? – изумленно спросил Марлин, глядя сверху низ на нее и направленное на него оружие. – Я расскажу тебе об этом в суде, Марлин, а может, отправлю тебе об этом сообщение в ад. Сколько раз ты вонзал нож в битых тобой женщин? Ты каждый раз наносил своей очередной жертве одинаковое количество ран? Ты всегда повторял одни те же действия? Да, ты всегда делал одно и то же. Ты наносил гм удары ножом, а потом вырезал у них язык. Так сколько раз ты вонзал в них нож, Марлин? Сколько? Двадцать, как в Хилари Рэмсгейт? Ну иди же сюда, Марлин, если хочешь получить пулю в брюхо. Я мечтаю прикончить тебя, но не стану этого делать, если ты меня к этому не вынудишь. Марлин, судорожно двигая челюстью, сделал шаг назад, затем другой, потом резким неуловимым движением метнул нож Лейси. Она услышала крик Сэвича и рванулась вправо. В ту же секунду клинок вонзился ей в плечо, к счастью, не задев кость. – Спасибо, Марлин, – сказала она и нажала на спусковой крючок. Удар пули отбросил маньяка назад. Он схватился руками за живот. – Не стрелять! Не стрелять! Он уже ранен! – раздался откуда то голос Сэвича. Команда, однако, запоздала. Загремели выстрелы по меньшей мере из дюжины стволов, в темноте за пределами светового круга засверкали бледные вспышки. – Прекратить огонь! – снова заорал Сэвич. Стрельба смолкла. Каким то чудом пули, изрешетившие все вокруг, не попали в Марлина Джоунса, лишь одна из них слегка задела его ботинок. В помещении склада наступила напряженная тишина. – Шерлок, черт бы вас побрал, я дам вам такого пинка под зад, что вы долетите отсюда до Буффало. Лежа на спине, Лейси посмотрела в лицо нависшему над ней Сэвичу и ухмыльнулась. |
