Амарго только рассмеялась его словам.

Дон Паскуаль вновь ушел в море. Увы, его плавание оказалось недолгим: судно село на рифы. Команда, видя безнадежность усилий, на шлюпках покинула корабль. Капитан остался на борту один. Меж небом и морем, меж смертью и жизнью. Будто судьба подслушала его речь и наказала его. Его бег остановился. День проходил за днем — ни единого паруса на горизонте. Корабль дона Паскуаля был абсолютно цел, но рифы держали его мертвой хваткой. Постепенно безумие стало овладевать капитаном. В ночные часы ему являлась покинутая возлюбленная. Амарго-вторая оказывалась в его каюте. Вначале он пугался ее молчания, осенял ее крестом, но она не исчезала. Потом, поддаваясь чарам, он уже ждал ее прихода, потом ее образ заполнил сердце, и она стала ему необходима, как свет для глаз. Невольный отшельник, дон Паскуаль Санчес получил второй урок любви.

Вскоре на него наткнулись испанские корабли, его сняли с мели, и он принял участие в сражении, где с честью погиб.

Блондален замолчала.

— Зачем ты рассказала мне мою жизнь? — с горечью воскликнул капитан Санчес.

— Чтобы преподать тебе третий урок, Паскуаль, — ответила ведьма. — Истинно любящий забывает себя в любимом. Ты так и поступал, но любил самого себя. Твой бег был жаждой становления. Твои победы являли всегдашнее поражение.

— Нет! Нет! Ты лжешь, ведьма! — закричал капитан. — Я любил донну Амарго де Рийос, и она будет свидетельствовать за меня перед лицом Создателя!

— Ты в этом уверен, Паскуаль? — спросила Блонделен, выпрямляясь.

Капитан упал на колени.

— Да, бедный сеньор, Амарго первая, вторая и третья. Твое сердце не узнало меня, и ты веришь, что в нем горит истинная любовь?

— Рамон Фонтерас— обратилась Блонделен к капитану, спрятавшему лицо в смуглых ладонях.

Он не поднял головы.

— Одна партия! Бридж или покер? — продолжала старуха.

Черные глаза моряка полыхнули недобрым огнем, но тонкие пальцы привычно потянулись к колоде.

— Пусть будет покер. Кто сдает? — произнес хриплый голос.

— Вас следовало скорее назвать доном Азартом, — усмехнулась ведьма.

— Делайте игру, сеньора Ампаро, — процедил капитан.

— Она уже сделана. И вы наконец победитель.

Рамон Фонтерас взглянул на карты и, торжествуя, хотел подняться. Но Блонделен остановила его:

— Капитан, вы выиграли у меня свою смерть.

Много лет в тавернах Испании и Нового Света имя Рамона Фонтераса заставляло терзаться завистью самых знаменитых картежников. Этот человек всю свою жизнь подчинил игре. Ни золото, ни женщины, ни слава не прельщали его — только игра, только вечный поединок с судьбой! Увы, мир страстей не дарит своих милостей без жертвы. Игра требует денег, деньги требуют игры. Рамон Фонтерас незаметно для себя стал шулером. Однако натура его гнушалась обычным обманом. Он возвел свое ремесло в искусство и охотнее всего садился играть против таких же шулеров. Охотник за охотниками, он один сражался против всех, находя в этом неведомое наслаждение. Если его собратья по профессии, сорвав куш, стремились скрыться и не рисковать выигрышем, то девиз Рамона был — «Игра с любым, кто меня вызовет».

Однажды в таверну, где шла игра, явилась женщина в черном платье и мантилье и стала внимательно следить за игрой. Фонтераса раздражал ее взгляд.

— Сеньора, по кому ваш траур? — спросил он.

— По бывшему непобедимым игроку Рамону Фон-терасу, — ответила женщина.

— Не слишком ли рано? — проговорил шулер, приглашая ее к игре.