— Ты сможешь прилетать сюда, когда перед тобой откроется Дорога, а твоя бабушка останется жить во дворце. Надеюсь, ты не против?

— Нет, конечно нет! — ответила Полина и заплакала. Но это были слезы счастья.

Она проснулась, уже одна, без бабушки. Талант музыканта, наследованный ею, вел ее всю жизнь к совершенству. Наконец она сама превратилась в бабушку, и вновь ей приснился волшебный сон о Дороге. Ангел ждал ее во дворце, и она отправилась к нему, чтобы сменить свою бабушку.

Мелодия бури

Это ложь, джентльмены, что море сурово и беспощадно, не знает жалости и не имеет рассудка! Говорю вам еще раз: это — ложь! Не ссылайтесь на книги или рассказы знакомых, даже тех, кто насквозь просолен морем и продут всеми океанскими ветрами. Мне всегда делалось смешно, когда я встречал мрачных типов с каменными физиономиями, именующих себя морскими волками. Ах какой вид они имеют, извергая вместе с дымом столетние истины, или, гремя кружками и клянясь ромом, болтают о том, что бури и ураганы им нипочем, что они знают, как оседлать этого слепого зверя, который грозит им смертью из бездонной пучины. Не верьте им, джентльмены! Они — волки, и для них море — чужой сад, куда они забрались без ведома хозяина. Как бы высоко ни задирали кудлатые головы эти незваные гости, сердца их полны страха. Они наделяют стихию тем, что подсказывает их поджатый хвост. Им неведомо море нежности и любви, ласки и заботы, море, которое слушает детей и дарит цветы. Море, умеющее играть и быть верным дружбе. Блонделен, старая, мудрая ведьма, однажды сказала так: «Каждый находит в нем самого себя», — пожалуй, лучше не выразишь его сущность. Но я вижу, вы хотите спорить. Кое-кто уже прямо лезет на абордаж? Погодите, палить из пушек никогда не поздно, а судьба чаще свершается в тишине ночей.

Я расскажу вам, джентльмены, про капитана Мердола. Его история не покажется лишней, когда вы снова выйдете в море и встретите его вечно мерцающую улыбку.

Я начну с утверждения, что в мире нет единой истины, одна жизнь стоит другой и трижды глупец тот, кто думает, будто только его карты козырные. Мердол как раз относился к разряду этих самоуверенных и малоприятных молодцов. Он почитал единственный закон своих желаний, весь мир должен был ему служить. На первых порах в его паруса дул попутный ветер. Богатство, молодость, изворотливый ум прокладывали ему дорогу, как опытные лоцманы. Прибавим к этому отвагу, которая некоторым казалась более прозаическим качеством, именуемым бессовестностью. Немало повес восхищалось приключениями Мердола, он добивался любви известных красавиц, он на пари отстраивал роскошные виллы, а затем разрушал их, он распространял слухи о своей смерти и, когда скорбящая толпа наводняла его дом, посреди панихиды вставал из гроба. Балы и приемы, даваемые Мердолом, отличались неслыханным великолепием, но редко заканчивались без кровопролития. Поговаривали, что в угоду гостям иной раз хозяин сам подстраивал нелепые ссоры, чтобы сделать представление на дуэли. Все сходило ему с рук, словно он родился для удачи, — пока ему не повстречалась Илиона.

Пусть не покоробит ваш слух, если я скажу, что у нее была душа чайки, — с таким же успехом я мог бы сравнить ее и с дельфином. Важно только одно— удивительная причастность к морю и способность понимать его. Сердце Илионы билось в такт прибою, в венах текла кровь той же соли, что и морская вода. Она предсказывала бури и затишья, направление ветров и смену погоды. Рыбаки сутками осаждали ее дом, но она не любила отвечать на их вопросы, жалея обитателей подводного мира. И вот однажды, возвращаясь с прогулки, Мердол наткнулся на крохотный, изрядно обветшавший особняк, в котором жила Илиона.

Солнце погружалось в море, и в его последних лучах, протянутых к берегу, пылали дикие розы, до самого карниза увивающие дом.