Напрасно, наверное, Рейчел скрывала от бабушки, что вначале от Эммета приходили посылки, с завидной регулярностью. Позже они стали редки, но накануне своего дня рождения она всегда получала по почте подарки — из мест, волнующих воображение, — Гонконг, Макао, Рим, Дели. И ни одной записки, но этого и не требовалось. Главное, она знала, что он здоров и благополучен, если думает о ней и шлет подарки со всех концов света. И очередная фарфоровая бабочка пополняла ее коллекцию — начатую им, когда ей исполнилось четыре года.

Дедушка Генри Эммет, конечно, знал. Он знал обо всем, что происходило в его просторном особняке к северу от Сан-Франциско. Но он никогда не задавал вопросов и лишь грустно улыбался, каждый раз передавая ей аккуратно упакованные посылки с иностранными почтовыми штемпелями без обратного адреса.

И вот наконец-то она снова увидит брата! Она плохо помнила, как он выглядит, ведь прошло столько лет. Когда ей было двенадцать, он казался ей очень высоким, хотя росту в нем было меньше шести футов. Тогда у него были длинные волосы песочного цвета, которые он обычно забирал в хвост, и густая борода, скрывавшая большую часть лица. Бороду он стал носить за три года до своего исчезновения. Интересно, все ли он такой тощий и нескладный, как прежде? Ему уже под сорок — может быть, он превратился в учтивого и гладкого хлыща вроде ее недавнего самолетного соседа?

Будет ли он рад встрече? Дядя Харрис строго запретил им всем соваться на Гавайи и звать блудного сына обратно, пока не будут решены все юридические вопросы. Не хватало еще, чтобы наследника Чандлеров заперли в тюрьму, чтобы выжившие после того взрыва в Кембридже засудили его и растащили все его состояние. Даже тетя Минни решила подождать, хотя и с большой неохотой. Она чуть ли не ежедневно названивала Рейчел, и все время на работу, в отдел социального обеспечения их района, где та служила на мелкой должности. Начальник выражал ей свое неодобрение, поскольку Рейчел много времени проводила на телефоне но личным делам, но тетя Минни, страдавшая высшей степенью свойственного всем Чандлерам эгоизма, была неумолима.

До нее, конечно, дошел запрет дяди Харриса, но она не приняла его близко к сердцу. В конце концов, всему их семейству было известно, что она боится летать и ни за что не уедет из своей северной Калифорнии, если только там не приключится крупное землетрясение. Но дядя не учел ее сильной любви к брату, который был ей особенно дорог после скоропостижной смерти бабушки и дедушки, воспитывавших ее с младенчества, потому что ее мать погибла в авиакатастрофе, когда Рейчел было пять месяцев. Своего отца Рейчел не знала. За год до этого мать оставила родителям тринадцатилетнего Эммета, сводного брата Рейчел. Несмотря на большую разницу в возрасте, Рейчел и Эммет стали очень близки.

Дядя Харрис также не учел ее боль от измены Ральфа и настоящую физическую необходимость увидеть родного человека после столь долгой разлуки. Целую неделю она набиралась мужества, а потом взяла у недовольного начальника отпуск и купила билет на самолет.

Но даже когда это садистское средство передвижения приземлилось в Оаху, ее неприятности не закончились. Ее ждала пересадка на другой самолет, маленький и еще более опасный, который должен был доставить ее на небольшой остров Кауай, где ей предстояло найти Эммета, что тоже могло оказаться задачей не из легких. Дядя Харрис остановился в гостинице на одном конце острова, а Эммет, как стало известно, жил в маленьком коттедже на другом конце, на полоске земли, оставшейся от некогда обширных владений Чандлеров на острове. Рейчел хотелось, насколько возможно, обойтись без участия дяди Харриса. Она слишком долго мечтала о встрече с Эмметом, чтобы позволить дяде, при всех его благих намерениях, испортить красоту момента.

К счастью, ее бывший попутчик так и не вернулся на соседнее кресло.