— Если ты меня отпустишь, — надменно заявила она, — то я зайду переодеться. Я попрошу кого-нибудь отвезти тебе «лендровер».

Он молча окинул ее долгим взглядом, будто пытаясь угадать, что означают это холодное выражение и сверкающие глаза.

— Какая муха тебя укусила, Рейчел? — наконец спросил он нарочито нежным голосом, и ее решимость поколебалась.

— Я хочу уехать, — пролепетала она.

— Зачем? Я думал, дела у нас с тобой пошли на лад. Я тебя не трогал, уложил только в кровать, как примерный бойскаут… — Что-то, некий огонек, промелькнувший в темных глазах, навел его на мысль. Он изумленно разинул рот. — Ах вот оно что! Ты злишься, потому что я не взял тебя к себе?

— Дебил! — зашипела она. — Представь себе, не все женщины хотят залезть к тебе в постель.

— Не все, — согласился он, — но ты хочешь.

— Ты эгоист и свинья! — Она стала вырываться с удвоенной силой.

— Похоже, ты хочешь меня так же, как я тебя, — заметил он, хватая ее за второе запястье. В его карих глазах вспыхнул волнующий и властный огонь, и от его взгляда внутри у нее потеплело. Но теперь, когда она почти добилась своего, из чувства противоречия ей захотелось отсрочить этот момент.

— Чушь собачья, — возразила она, но голос, низкий и хриплый, выдал ее, а взгляд теплых и взволнованных глаз, устремленный на него, был полон любви.

— Если только ты не возбуждаешься от мысли, что я твой брат, — прибавил он, и гипнотическое, чувственное томление лопнуло, как струна.

— Да пошел ты к черту! — Она попыталась пнуть его, но его мощные руки в мгновение ока обняли ее и крепко прижали к божественно теплой груди. Нечего было и думать, чтобы разорвать эти объятия. От его горячего дыхания волновалось облако ее волос, на виске трепетали его губы.

— Так-то лучше, — прошептал он, ведя языком от виска к мочке уха. — Я не могу бороться сам с собой, — сказал он ей на ухо, — да и с тобой тоже. Идем в постель.

Она открыла было рот, собираясь отказать, потянуть время, но он не дал ей говорить, залепив ее рот жадным поцелуем. Было слишком поздно для раздумий и возражений. Пламя, вспыхнувшее в нем, перекинулось на нее, и она растаяла, ощущая рядом его упругое тело, желая каждой порой впитать его грубую силу.

Вначале его язык был бесцеремонным захватчиком, вторгшимся в мягкий, сладкий рот, где пустился обыскивать все тайные уголки. Так она думала, а ее тело между тем отвечало ему, и ее собственный язык стремился навстречу. Отдавшись во власть его рта, потерявшись среди его чудес, она не заметила, как ее руки скользнули вниз и цепко обхватили его за пояс, будто боясь, что он исчезнет из ее жизни, как многие другие до него.

Она упивалась ощущением его теплых голых рук у себя на спине, ласкавших ее через тонкую ткань рубашки, она дрожала дрожью желания и любви — как никогда раньше. Сила ее любви была такова, что в глазах темнело от страха, но ей хотелось, чтобы это длилось вечно.

Когда он поднял голову, глядя на нее взглядом полным страсти, она болезненно вскрикнула.

— Рейчел? — хрипло спросил он.

— Да, — ответила она с тихим вздохом, — да, да, да.

Бен сгреб ее в охапку и понес в дом — мимо знакомых силуэтов мебели, в темную спальню. Первый раз они были одни. Не было ни Эммета, ни Харриса, ни лжи, ни мести, ни сомнений. Они были вдвоем — Бен и Рейчел, одни в ночи.

Он медленно и бережно опустил ее на широкую смятую кровать и лег рядом. Обнял ее и лежал неподвижно и молча, своим теплом прогоняя ее страхи, передавая ей свою нежность и доверие. Прижимаясь к нему всем телом, она ощущала — сквозь тонкий хлопок его шорт, — как он хочет ее. «Так же, как и я тебя», — повторила она про себя и мысленно улыбнулась.