Почувствовав его силу и мощь, она опустила руку между их тел, чтобы ощупью оценить степень его желания. Она намеренно неторопливо изучала его жесткость, длину и толщину, пока он не зарычал ей в ухо и не откатился на спину. Ей только того и нужно было. Она стащила с него плавки и стала целовать его живот, узкие бедра, колени, голени и ступни, смакуя соленый вкус его кожи, пробуя на язык его жесткие волосы и тепло нагретой солнцем плоти. И потом он схватил ее, привлек к себе на грудь, заключил в монолитное тепло своих объятий и с жадностью впился губами ей в губы, до боли прижимая ее затылок одной ладонью.

Рейчел закрыла глаза и прильнула к нему всем телом. Его умелая рука скользнула вниз и с легкостью сорвала с нее персиковые трусики, чтобы проникнуть в самую влажную и жаркую ее сердцевину и довести ее до экстаза. Она не отставала от него, действуя не столь умело, но с не меньшим воодушевлением. Когда под ее руками он потек тягучим шелком, желание в ее членах вспыхнуло и поглотило ее. Ее бедра похотливо изогнулись, из горла вырвался низкий нечленораздельный стон. Он опрокинул ее на спину и овладел ею, наполнил ее страждущую пустоту одним уверенным мощным толчком. Она вдруг оцепенела, сжимая его в тисках своих рук и ног, и содрогнулась несколько раз подряд. Он бережно держал ее и не шевелился, пока не замер ее последний спазм.

И затем он начал двигаться — в сладострастном, нарочито медленном, вечном ритме любви, точно океанский прибой, шумевший в это яркое, солнечное утро у них под окнами. Рейчел растворилась в нем, отдалась на волю волн, навеки связанная с океаном и землей и мужчиной, что снова и снова доводил ее до самой крайней точки удовольствия, пока она не зарыдала, беспомощно уткнувшись в его липкое от пота плечо.

— Не оставляй меня, будь со мной, — попросила она сквозь слезы.

И со следующей волной она ощутила, как он напрягся и вздрогнул, услышала его сдавленный вскрик, и они стали нераздельны и вместе поплыли в нежно колышущий их океан вечности. В тот момент они были одни в целом мире. Все потеряло смысл, кроме мужчины в ее объятиях, который хрипло и устало дышал, уткнувшись мокрым лбом ей в шею. Скоро реальность снова вступит в свои права, неся ей обиды, боль и ложь. Новую ложь. Это неизбежно. Но пока что она крепко его обнимала, пряча лицо в его влажных светлых волосах, и улыбалась.

Глава 23

Долгое время Бен лежал без движения, затем перевернулся на спину, на измятые белые подушки, и стал потягиваться, многозначительно поглядывая на Рейчел.

Она лениво откатила свое усталое, теплое и довольное тело на другую сторону кровати и улыбнулась ему осторожной вопросительной улыбкой. Ей показалось, что он едва заметно вздохнул.

— Иди сюда, — проворчал он, притягивая ее к себе на грудь и устраивая ее голову на своем плече. Ей было хорошо лежать так, чувствуя, как его рука ласкает ее спину с нежностью, в которой его трудно было заподозрить.

— Я все равно не забуду об Эммете, — упрямо прошептал он ей на ухо.

— Я знаю, — шепнула она в ответ.

— Ты меня возненавидишь еще сильнее, — продолжал он, мысленно спрашивая себя, зачем он мучается сам и мучает ее.

Она качнула головой, и ее волосы у него на груди шелохнулись.

— Нет. Я не могу ненавидеть тебя, Бен. Как бы я ни старалась.

Ее губы дрогнули, целуя его плечо, вновь наполняя его болезненным напряжением, которое никогда надолго не покидало его.

У него был выбор: он мог остаться в постели и заниматься с ней любовью, пока они оба не насытятся сполна. Он мог встать и положить конец их связи, в которую впутался по глупости.