Мне, как и обещали дали комнату в общежитии работников культуры, где мы с Мишкой и поселились. За время гастролей он научился бодро бряцать на гитаре три блатных аккорда и нахватался от меня разных жалостных песенок, которые с успехом исполняет местным девчонкам. Те млеют, ведь остальные мальчики в нашем доме если и музицируют, то на скрипках или фортепиано. А это, согласитесь, совсем не тот коленкор! В школе его успехи не так велики, но выручает участие в самодеятельности.

В общем, жизнь стала потихоньку налаживаться…

На сей раз не было никаких частных встреч. За мной прибыл курьер в фуражке с синим околышем и револьвером в кобуре, который и проводил меня на Лубянку. За большим столом сидели трое. Незнакомый мне человек в очках, Артузов и Целинская. Все в форме и даже с наградами. У Клары орден Красного Знамени на кумачовой розетке, а у Артура серебряный овальный знак с мечом, и римской цифрой пять.

— Здравствуйте, товарищ Семенов, — радушно пригласил хозяин кабинета. Надеюсь, мы не оторвали вас от творчества?

— Нет. Что вы… простите, не имею чести…

— Меер Абрамович.

— Очень приятно!

— Взаимно. Да вы присаживайтесь.

— Благодарю.

— Николай Афанасьевич, — не стали водить вокруг да около чекисты. — У нас есть для вас интересное предложение.

— Нужно где-нибудь выступить?

Ответом мне был всеобщий смех.

— В общем, да. Кажется, вам хотелось отправиться на гастроли заграницу?

— Да. Очень.

— Можно узнать, зачем?

— Даже не знаю, что вам ответить. Мир посмотреть, себя показать. Ну и играть там, конечно… для мирового пролетариата.

— Похвальное желание. Наша организация могла бы помочь вам с реализацией этого намерения.

— Что я должен сделать?

— Вот это деловой подход!