Говорят, что спокойный сон — признак чистой совести. Если так, то со мной явно что-то не так, ибо проспал до обеда.

— Здоров же ты дрыхнуть! — ухмыльнулся сосед, наблюдая за моей измятой физиономией.

— Устал, — ответил, едва не разорвав рот от зевка. — А что?

— Нет, ничего. Семигин сегодня задержался, а остальным до нас нет никакого дела. Так что никто тебя на процедуры будить не стал.

— И на том спасибо.

— Завтрак ты проворонил. На обед пойдешь?

— А как же. Жрать хочется больше, чем в Америку.

— А зачем тебе к буржуям? — удивился Гайворон.

— К каким ещё буржуям! — чертыхнулся я про себя. — Это поговорка такая. Когда пацанами были, нам всё казалось, что там молочные реки в кисельных берегах текут.

— Глупости это! — решительно возразил бывший чоновец. — Капиталисты рабочему человеку нигде жизни не дадут. Такая уж подлючая у них натура!

— Факт!

— Хотя, кто знает, — продолжал разглагольствовать оседлавший своего любимого конька сосед. — Может, в Америку мы ещё и поедем…

— Зачем?

— Мировую революцию устраивать! Трудящихся от гнёта освобождать. Особенно негров. Я слышал, что их уж больно там притесняют.

— Ну-ну…

— Ты что не веришь?!

— Верю-верю.

— Эх, только дожить бы, — мечтательно добавил Гайворон. — Это ж какая замечательная жизнь начнётся…

— Просто песня!

— Это, да. Только не такая, как ты в ресторанах лабаешь. Без блатной нечисти и всякого такого. Настоящее пролетарское искусство!

— Типа этого? — усмехнулся я и напел:

— Ну, вот можешь же когда захочешь! — расплылся в довольной улыбке сосед, которому очень понравился последний куплет. — Кто ищет — тот всегда найдет!

Семигин появился только вечером и какой-то озабоченный. По городу уже пронеслись слухи, что на здание краевого суда напали какие-то бандиты. Причем, подробности с каждым часом становились всё более кровавыми, а число жертв росло в геометрической прогрессии. А поскольку никто не понимал, зачем было устраивать этот налет, предположения строились самые дикие…

— Добрый вечер, Владимир Митрофанович, — поприветствовал я главврача.

— Здравствуйте, Семёнов, — нехотя буркнул эскулап. — Вам что-то нужно?

— Да, хотел узнать, долго ли я ещё у вас задержусь?

— Торопитесь нас покинуть?

— Если честно, надоела здешняя вода. Я понимаю, что она полезна, но, ей богу, с души воротит!

— И выступления в ресторанах не компенсирует неудобств? — проявил нечто вроде иронии доктор.

— Да, какие там выступления, одни слёзы. Только чтобы ноги не протянуть, от здешней кормёжки… прошу прощения, я это не в качестве претензии!

— Да ладно, — отмахнулся доктор. — Думаете мне пшёнка не обрыдла? Но что делать, кругом разруха…

— Особенно в головах!

— Как вы сказали? — удивился Семигин. — Хотя, чертовски верно!

— Вы плохо выглядите. Устали?

— Хм. Мне казалось, что я ваш лечащий врач, а не наоборот. Впрочем, вы правы. Пришлось участвовать в нескольких вскрытиях, потом отвечать на целую кучу дурацких вопросов…

— А причем тут вскрытия и вы?

— Как говорит товарищ Целинская, имеет значение не специализация, а только лишь революционная целесообразность!

— Целинская?

— Вы знакомы?

— Нет, что вы… Просто наслышан.