Сам врать не умеет, а других учит… У меня учитель был на славу – второго такого ни на земле, ни на кромке не сыскать… Жил он ложью, кормился да богател ею… Просто запамятовал я немного его науку.

– Княгиня! – неожиданно рявкнул один из воев.

Я вмиг забыл о Ролло, уставился на шатер. Волха видел, а волховку еще не доводилось. Почему‑то чудилось – будет она высока и мила, в наряде роскошно убранном да шубе собольей…

Полог шатровый качнулся слегка, разошелся и выпустил из шатра служанку волховки. Невысокую, ладную девку, в потертом дорожном зипуне и поношенных поршнях. Хотя нет, не девку – бабу, коли по головному убранству судить…

– Брат?! – Глаза незнакомки широко распахнулись, устремились на Чужака.

Только теперь узрел в них те же всполохи разноцветные, что в глазах волха прыгали. Княгиня? В этаком наряде?

– Брат! – Она кинулась к Чужаку, ткнулась круглым белым лицом ему в грудь, прижалась, крепко обхватив руками сильную шею волха.

А я‑то думал – убьет сразу… Не сама, конечно, – куда такой малой бабе с мужиком совладать – воев своих натравит…

Чужак оторвал от себя ее руки, отстранил на полшага, всмотрелся в глаза:

– Не глупи, сестра. Чай, я родич тебе, все твои хитрости ведаю. Любой муж твоей ласке усыпляющей рад будет – не трать же ее на меня понапрасну.

Волховка сомкнула перед грудью тонкие пальцы, хрустнула ими. Вот тебе и баба настоящая – миг назад ластилась, милым братом кликала, а теперь смотрит волчицей, прожигает насквозь злыми глазами!

– Зачем явился?

А в голосе ни нежности, ни ласки нет и в помине…

– Сама ведаешь. – Чужак устало пожал плечами. – Доброй волей из городища уйдешь иль силой тебя сбрасывать?

Она вздрогнула, замотала головой:

– Мне боги на Шамахан указали – мне и править в нем, пока время за кромку не откинет!

– Значит, силой…

– Значит, так…

Что же, прямо теперь драться начнут? Не мог я представить волховку с мечом в руке. Она, небось, и не удержит его. Да и Чужак с мечом – зрелище забавное… Как же будут поединничать? Неужто колдовской силой?

Эрик хрипло застонал, перекатываясь на бок, но так и не придя в себя.

Волховка лихо скакнула к нему, даже о Чужаке забыла:

– Ньяр?!

И завопила, не раздумывая:

– Убить! За кромку спихнуть до времени – в Мореновы спутники!

«Эрик – твоя забота», – так сказал волх. Я заслонил собой ньяра:

– Мало чести убивать хворого… Не ведал, что ты так слаба да боязлива – не можешь со здоровым врагом схватиться. Видать, верно говорят, будто ньяр любого волха вмиг завалит…

Опять лгу? Хорошо хоть – не напрасно… Княгиня вскинулась:

– Как смеешь такое обо мне говорить?!

– А что же мне еще сказать? Что вижу, то и говорю, – честно признался я.

Хорошо, что честно… Радужные огни уставились на меня, тонкими холодными змейками вползли в душу, закопошились там, ложь выискивая. Не нашли…

Волханка успокоилась:

– Вижу – не врешь… Знать, впрямь считаешь – не осилить мне ньяра, коли здоров он будет?

– Верно.