- Ну, если авторалли, это серьезно…

- А ты не скалься, умник! Лучше вокруг посмотри! Это ведь тоже все ее игрушка!

- Ты про что?

- Про лагерь, конечно… Или ты решил, что она детишек любит? Решил, что сироток решила подкармливать?

- Разве нет?

Запрокинув голову, завхоз сипло расхохотался. В грязном полупустом помещении смех его звучал странно и зловеще.

- Да она ж воли, в натуре, не видела. Ты сам соображай! И свободная жизнь этой шакалихе по барабану! Не нужна она ей, понимаешь? Вот и упросила Папу сварганить себе подобие зоны - то, что, значит, удобнее и привычнее.

- Странно… Я другое про нее слышал.

- Что ты слышал?

- А то, что отделы по делам несовершеннолетних молятся на нее. Лагерей-то оздоровительных не хватает, а она, считай, из ничего лагерь создала. Босяков бесприютных собирает, путевки практически за так раздает.

- Вот именно, что за так! Или не знаешь, как в тюрягах это твое «так» истолковывается?

- А здесь-то это причем?

- Да при том самом! Собирает она… - Сильвер фыркнул. - Ты шнифты-то протри! Каких босяков, какой лагерь?! Это ж зона натуральная! А она еще и бабки на этом умудряется наваривать! Ладно хоть колючкой догадалась не опутывать территорию.

Зимин скрестил на груди руки, раздумчиво качнулся на шатком табурете.

- Что же получается? Значит, детишки ей нужны для отвода глаз?

- А вот шиш тебе! - завхоз снова показал Стасу кукиш. - Здесь, паря, все продумано до мелочей! И детишки тоже исполняют свою положенную функцию.

- Какую еще функцию?

- А вот не скажу! - Сильвер в очередной раз врезал по столу кулаком, заставив подпрыгнуть наполненные водкой стаканы. Стас едва успел подхватить падающую бутылку.

- Вижу, крепко ты ее ненавидишь. - Зимин мельком покосился на часы. До десяти оставалось совсем немного. - Чем же она так тебя напугала?

- А эта стерва всегда придумает чем напугать. Это ты у нее еще непуганый, но погоди, придет время - и тебя подцепят на крюк.

- Так подскажи, может, я увернусь.

- А я тебе с самого начала подсказывал. Линять надо было! Пока не поздно. А сейчас ты уже на крючке. Опять же флюгер им твой понравился. Значит, просто так уже не слиняешь.

- Выходит, она здесь самая главная?

Завхоз серьезно усмехнулся, но от подробного ответа воздержался. Лицо его отяжелело и набрякло, жутковатый шрам на месте отсутствующего глаза приобрел синюшный оттенок.

- Ладно, если она главная, то какова роль Папы? - продолжать пытать Зимин.

Физиономию Сильвера перекосило. Ясно было, что говорить ему совершенно не хочется, однако и долгая молчанка, судя по всему, допекла этого человека.

- Папа - это вывеска. - Устало проговорил он. - Старая, покосившаяся, но вывеска. Когда-то был авторитетным вором, права аж по всей России качал, смотрящим советы давал, а теперь обычный старикан.

- Обычный?

- Ну, не совсем обычный. Воры - они и в почтенном возрасте авторитетом пользуются. Но на молодняк нынешний Папа крепко обижен. Потому и сидит на приколе, в сходках практически не участвует, все мечтает о возвращении старых времен.

- А силы-то у него есть?

- Ты о чем? О бабках?

- И бабках, и дедках…

- Есть, не сомневайся, - Сильвер усмехнулся. - И капиталы имеются, и связи надежные. Ну, а Любаша при нем вроде цепного пса - гавкает, на кого требуется, а кого и в постель затаскивает.

- И ей это нравится?

- А ты как думал! Тем паче, что эта прошмандовка не ради миллионов живет.

- Ради чего же?

- Да ради матки своей бешеной! - фыркнул Сильвер. - Ради жратвы сладкой и ради ощущений! Уж в этом, можешь мне поверить, она толк знает.