- Тоже уголовники?

- Хуже… - Зимин хмыкнул. - Ну, а адресок простой: Пушкина, двенадцать. Запомнишь?

- Чего ж тут не запомнить… А как ты?

- Что я? - Стас пожал плечами. - Я попробую подурачить их здесь. В крайнем случае, повинюсь. Как-никак, это ведь я его пришил.

- С огнем играешься, парень!

- Ничего… Авось, не обожгусь. - Стас постучал ногтем по разбитым часам. - Поспешай, Сильвер! Секундочки-то бегут.

Завхоз не стал спорить. Он и сам прекрасно понимал, что надо торопиться. Тяжело поднявшись, взял с полки кухонный нож, сунул за пояс, отворил шпингалет единственного окошка.

- Стой! - Стас гибко поднялся. - Делаем так: я тушу свет - и сразу вылезай. Шагай прямо к забору, никуда не сворачивай. А я тут у порога помаячу, пусть ребятки на меня пока полюбуются. Так что с пяток минут у тебя точно будет.

- Спасибо… - прежде чем взяться за створки, завхоз, вновь посмотрел на Зимина. Этот сломленный богатырь, так похожий на легендарного Луспекаева, словно ждал от него последнего ободрения, и Стас не обманул его ожиданий. Хлопнув по массивному плечу, крепко пожал руку.

- Давай, Сильвер! Главное - помни, там за забором тоже живут нормальные люди. И они обязательно тебе помогут…

Глава 18

Оказалась эта ночь неспокойной и для Дмитрия Харитонова. Мало того, что у него раскалывалась голова после принятой на грудь порции алкоголя (а пили они в родной конторе до самого позднего часа!), так еще и супруга Диана по давнишней женской традиции закатила ему скандал. И не скандал даже, а маленький такой скандальчик - в четверть своей настоящей силы - по поводу поздних приходов, нечаянной пьянки и вечного отсутствия муженька под родной крышей. Словом, ругались они не слишком долго, однако хватило и этой свары, чтобы у Дмитрия заболело сердце и скакнуло давление. В глазах заплясали прозрачные пятнышки - те самые беззвучные посланники старухи с косой, а под левой лопаткой ожил неведомый зверек, стальными своими коготками терзающий нутро всех сердечников. А ведь еще совсем недавно Дмитрий ведать не ведал, что нервные перегрузки могут быть опаснее физических. Пожалуй, подними он сейчас двухпудовую гирю, и ничего бы сердечко его не почувствовало. А тут на тебе! - крикнул пару разиков на жену и сник. Тотчас захотелось прилечь, да еще и воздух в квартире непонятным образом сгустился, стал горьким и шершавым. Его приходилось глотать крохотными кусочками, а после переваривать легкими, точно недоброкачественную пищу. Зато и ярость любимой супруги тотчас сменилась испуганной суетой. Уж она-то прекрасно знала, что притворяться и врать Дмитрий никогда особенно не умел. Потому и выволокла в одну минуту целый мешочек лекарств, выложив перед Харитоновым таблетки валидола и нитроглицерина, панангина и раунатина, накапав в стакан капель корвалола, настойки боярышника и пустырника. Все это бедному Харитонову пришлось залпом съесть и выпить, но лучше стало не от лекарств, а от слов Дианы, которая, каясь, назвала себя дурой и стервой, а его гением и умничкой. В груди враз потеплело, и вспомнилось, как эту жгучую брюнетку с убийственными опалами вместо глаз он спасал когда-то от пуль и рэкета, как получилось у них первый раз остаться вдвоем, и как возникла однажды странноватая мысль посетить ЗАГС. От этих воспоминаний на глазах тотчас выступили слезы, и эти предательские капли Диана, прильнув к нему, выпила своими дрожащими губами. Распахнув на нем рубаху, она принялась массировать мужу грудь, и то же самое против собственной воли проделал он с пуговичками на ее блузке. Так они и лечили друг дружку, лежа на диване и обмениваясь незамысловатыми ласками.