Неужели он ушел отсюда голым?

Не удивлюсь, он же извращенец.

Чтобы спрятать наготу, застегиваю рубашку на верхнюю пуговицу и направляюсь на кухню. Едва переступив порог, замираю. В животе начинают порхать бабочки, стоит мне заметить Макса, стоящего у плиты.

О, какого черта на моих губах появилась эта глупая влюбленная улыбка? Мы же просто пару раз переспали. А бабочки в животе – это коктейль из адреналина, дофамина и серотонина, и только. Я думала, без текилы они впадут в спячку. Что с ними не так?!

Я не должна позволять себе любить Макса. Мне уже давно не девять. Если даже углубиться в подсчеты, то мне уже двенадцать лет как не девять.

Боже, что я несу?

Это все эта загорелая задница Макса перед глазами. И хоть сейчас ее облегают боксеры, а я все еще не обладаю рентгеновским зрением, я прекрасно об этом помню.

Мне приходится прикусить губу, чтобы подавить рвущийся наружу стон. Скольжу взглядом выше и наблюдаю, как его бицепсы напрягаются всякий раз, когда он мешает что-то венчиком, и стон все же вырывается из моего рта. Услышав его, Макс поворачивается ко мне. Заметив, как я смотрю на него, он начинает улыбаться.

– Что ты здесь делаешь? – наезжаю.

Гребаные австралийские боги, вы там, вообще, работаете?

– Готовлю тебе завтрак, – хриплым голосом отвечает Макс. – Но судя по выражению лица, ты бы предпочла, чтобы этим утром я позавтракал тобой.

А он хорош. Чертов экстрасенс.

Вскидываю подбородок, сдерживая смех.

– Я прав, да? – усмехается он и подходит ко мне. – Просто напоминаю, что ночью ты кончила не один раз. И даже не два.

Положив ладони мне на талию, Макс тут же притягивает меня к своей обнаженной груди. Поглаживаю татуировки на ней подушечками пальцев, а затем поднимаюсь выше и сцепляю руки у него на шее.

– Просто напоминаю, что уже похвалила тебя за это.

– Да? – Он вскидывает бровь. – Не припоминаю что-то. Это тогда, когда ты крикнула «О боже, Макс, ты чертов Аквамен!»? Или ты о том моменте, когда оседлала меня и сказала, что теперь ты заклинатель змей, ведь мой член такой же огромный, как сам Василиск?

Да, я и в самом деле это сказала, потому что… О ГОСПОДИ. Еще три оргазма. Три!

– Да уж, я именно об этом. – Поджимаю губы и утыкаюсь лбом ему в грудь. – Черт, как же стыдно.

Макс целует меня в висок и смеется.

– Все хорошо, Лагуна. Но упоминание Василиска и вправду было лишним, ведь на мгновение я подумал о «Гарри Поттере». И это было немного странно, учитывая, что в этот момент ты скакала на мне в безудержном темпе, и я собирался кончать.

С губ срывается смешок.

– Мне нужен плащ-невидимка, как у Гарри, – сгорая от стыда, скулю я, все еще уткнувшись ему в грудь лицом.

– Не нужен. Я хочу смотреть на тебя.

– Извращенец.

– И мне за это не стыдно, – фыркает он. – Тебе было хорошо?

– То есть после этих позорных фразочек ты еще сомневаешься? – Я отстраняюсь от его груди и с недоумением смотрю на него.

Он смеется, а затем тянется к моим губам для поцелуя. Останавливаю его тыльной стороной ладони.

– Я еще даже не была в душе.

– Это приглашение? – Макс поигрывает бровями, вызывая у меня смешок.

– Нет. Это отказ от поцелуев, пока я не умоюсь и не приведу себя в порядок.

– То есть ты запрещаешь мне врываться к тебе в душ, как пещерному человеку?

Прикусываю губу и тоже поигрываю бровями. Пока Макс хрипло смеется, вырываюсь из его объятий и спешу в ванную.

На улице сегодня свежее, чем обычно, а потому, едва рубашка падает на плитку, я сразу же бегу к тропическому душу, чтобы скорее спрятаться в горячей воде.