– Не плачь, Эми. Пожалуйста.

– Макс, – всхлипываю, прикрывая глаза. – Мне так жаль.

– А мне не жаль. Это было в прошлом. А сейчас у нас может быть будущее, слышишь? Прошу, Эми, дай мне шанс сделать тебя счастливой. Я знаю, что повел себя как мудак, когда решил рассказать тебе обо всем этом. Но я винил себя каждый день за то, что лишил нас возможности сделать все правильно и быть друг с другом. И теперь, когда я держу тебя в объятиях… я ни за что на свете не потеряю тебя снова, Эми. Пожалуйста, поверь мне. Будь моей. По-настоящему.

И этих слов достаточно, чтобы я стала с ним самой собой. Обхватив его лицо ладонями, я льну к нему всем телом, крепко прижимаясь к его груди и захлебываясь слезами.

– Я бы очень хотел вернуться в ту ночь, когда тебе исполнилось восемнадцать. И никогда тебя не отпускать.

Макс кладет руку мне на поясницу и медленно поглаживает, а затем слегка отклоняется назад и достает какую-то деревянную коробку.

– Что это? – хмурюсь я.

– Открой, – тихо просит Макс, протягивая ее мне.

Провожу ладонью по бархатной крышке, а затем приподнимаю ее. Стоит мне увидеть то, что лежит внутри, сердце принимается скакать галопом. Тело немеет, пульс зашкаливает, а в ушах начинает звенеть. Достаю записку, что лежит сверху, и чувствую, как глаза вновь наполняются слезами.

– Ты сохранил их? – шепчу, не в силах поверить.

– Все до единой, – едва слышно отвечает Макс.

Одну за одной с бешено колотящимся сердцем достаю наши записки, пока слезы снова и снова струятся по лицу. Складываю их обратно и прижимаю шкатулку к груди. Резко поворачиваюсь к Максу, пытаясь подобрать слова, но не выходит. Я словно забываю, как разговаривать от нахлынувших чувств. Кровь несется по венам так быстро, что начинает ныть сердце. Я ощущаю внутри рой тех самых взволнованных бабочек.

– Макс… – шепчу я, а затем откладываю шкатулку в сторону и тут же тянусь к нему за поцелуем.

Когда наши губы мягко касаются друг друга, меня словно пронзает разряд. Это как сорвать куш в самом крутом казино Вегаса. Нет, это как встретиться вживую с Крисом Хэмсвортом. Хотя нет, это намного лучше. Это невероятно.

Поцелуй постоянно меняется: то он нежный и едва уловимый, то быстрый и требовательный. Вкус поцелуя становится соленым, ведь неконтролируемый поток слез струится по моему лицу. Тело начинает дрожать от ошеломительных эмоций. Все сомнения в том, действительно ли я все еще люблю Макса, испаряются, ведь только рядом с ним я чувствую себя… дома.

Мне всегда казалось, что мой дом – океан. И Макс… Он словно тот самый океан, волны которого накрывают с головой. Рядом с ним сейчас я ощущаю то же самое спокойствие, которое растекается по телу, когда я плыву по волнам.

Большие ладони Макса путешествуют по моей спине, его пальцы проводят линию вдоль веревочки бикини, отчего кожа тут же начинает гореть. Я зарываюсь руками Максу в волосы. Слегка потягиваю их. За что получаю его тихий стон, который теряется в жарком поцелуе.

Мои бедра нетерпеливо двигаются вперед, желая получить всего Макса. Его руки обхватывают мои ягодицы и прижимают ближе к себе. Мы тяжело дышим, превращая наш поцелуй в пылкий и страстный, напоминающий гонку. А затем снова замедляемся, сладко переплетая наши языки и постанывая от удовольствия. Чувствую, как пылаю изнутри, и хочу большего. Гораздо большего.

Сбрасываю рубашку с Макса, не отрываясь от его губ, и бросаю ее на песок. Затем тянусь рукой назад, чтобы развязать на себе бикини, и обнажаю грудь. Макс все же разрывает наш поцелуй, но лишь для того, чтобы окинуть взглядом мое тело. Вижу, как дергается его кадык, когда он тяжело сглатывает. И едва наши взгляды встречаются, прикусываю губу, сдерживая стон, ведь его глаза чернее бури.

– Ты серьезно хочешь, чтобы мы занимались любовью на песке? Я не очень хочу потом доставать его из задницы, – шепчет он, а затем целует меня.