– Да, я все еще считаю маринованные огурцы худшим, что мог придумать человек. Нет, я больше не люблю рассветы. Я любил их только потому, что встречал их вместе с тобой. Забудь про то, что я назвал маринованные огурцы худшими, вот кокосовое молоко – это первая строчка моего антирейтинга. Да, я люблю дождь, ведь тогда можно поймать самые большие волны. Но знаешь, что ты упустила, Эми?

С моих губ срывается едва слышный вздох.

– Я люблю тебя. Так же, как тогда, когда тебе было семнадцать, а может, даже сильнее, – просто произносит он, пока я в очередной раз любуюсь его красивыми изумрудными глазами, и мое сердце норовит выпрыгнуть из груди. – Даже несмотря на то, что ты любишь это ужасное кокосовое молоко. Я честно всегда думал, что у тебя нет проблем со вкусом, но должен же у тебя быть хоть один изъян.

Я усмехаюсь и не замечаю, как по щеке стекает слеза, которую Макс тут же смахивает губами.

– Когда ты смотришь на звездное небо, то всегда ищешь пять звезд, которые образуют горизонтальный ромб – Южный крест. Я знаю, что у тебя захватывает дух всякий раз, едва ты находишь его взглядом. Тогда на твоих губах появляется улыбка. И даже несмотря на то, что эти звезды ярко сияют и никуда не падают, ты каждый раз загадываешь желание. – Он вновь тянется губами к очередной слезе, стекающей по моему лицу. – Когда начинается сильный прибой, твое сердце стучит так громко, что я слышу его даже на расстоянии, ведь я знаю, как ты мечтаешь о том, чтобы покорить эти волны. Но в то же время ты понимаешь, насколько это опасно, и, несмотря на огромную любовь к океану, не бросаешься в омут с головой, хоть и считаешь океан своей пучиной. А еще, когда после дождя на небе появляется радуга, ты улыбаешься и сияешь ярче солнца, ведь тебе кажется, что это магия, а вовсе не преломление света.

Я всхлипываю и крепче прижимаюсь к его груди. Прикрыв веки, прислоняюсь своим лбом к его, чувствуя множество ошеломляющих эмоций.

– Ты ненавидишь чай с манго. Ты любишь розовый, но не как у кукол Барби, а яркий, малиновый, – продолжает перечислять он. – Ты боишься медуз ируканджи, хоть ни разу с ними не встречалась. А еще ты можешь часами смотреть сериалы и фильмы про приключения. Я знаю все это, хотя не влюблялся в тебя в девять. И я уверен, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем думаешь. Почему ты не можешь просто принять то, что мы наконец-то вместе? Спустя столько лет я держу тебя в своих объятиях и ни за что не отпущу, Лагуна. Почему ты все еще боишься?

– Я боюсь, что пойму, что это не любовь, а просто воспоминания девятилетней девочки.

Мой голос звучит очень тихо и при этом взволнованно.

Сама не верю, что произнесла это вслух, но это правда. Я боюсь, что люблю лишь картинку, которую придумала у себя в воображении, будучи маленькой девочкой. И это единственная причина, по которой я до сих пор не сказала Максу, что люблю его. Вдруг это и не любовь вовсе?

– Поэтому нам нужно время. Я хочу, чтобы ты узнала меня, Эми. Чтобы перестала гадать, любишь ли ты меня или созданную в своей голове картинку. И чтобы смогла полюбить то, что ты узнаешь.

Он что, читает мои мысли?!

Но он не может быть Эдвардом Калленом, ведь у него загорелая задница, а не блестящая.

О боже, снова я о его заднице. Даже в такой серьезный момент. Что со мной не так?

– С тобой все так, – улыбается Макс.

– Ты читаешь мысли?! – ужасаюсь я.

– Ты сказала это вслух. – Он усмехается, и я тут же начинаю смеяться.

– Прости… это нервное.

– Все хорошо. Детка, просто дай нам время.

Я снова целую его в губы.

– Нам нужно возвращаться, пока Зандерс не спланировал наше убийство.

– Что ж, мы хотя бы умрем в один день. Что может быть романтичнее? – недовольно произносит Макс.