Лейтэ, слушая рассказ норвежца, переводил его товарищам.

Вчера норвежцы решили, несмотря на полярную ночь, выйти поохотиться. Матрос-охотник Эрик Олаунссн сошел на лед и отстал от них. Когда лупа закатилась, они зажгли костер, чтобы указать ему дорогу. Неожиданно увидели ответный огонь и ракеты.

Кар, в свою очередь, подробно проинформировал норвежца о приключениях «Лахтака» и предложил объединиться, чтобы общими силами вырваться из ледового плена.

Норвежец коротко и сухо поблагодарил.

В разговоре выяснилось, что у норвежцев тоже нет радиостанции.

После короткого отдыха Ларсен и его спутник попрощались с экипажем «Лахтак» и скрылись в темноте. Степа не вышел на палубу их проводить: он сидел возле матроса-охотника

Эрика Олаунсена.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЭЛЬГАР

Глава I

Рассвет с каждым днем становился все более продолжительным. С одиннадцати часов утра на небе исчезали звезды. Моряки с нетерпением ждали солнца. Полярная ночь кончалась.

Весной в Арктике свирепствуют самые жгучие морозы, но экипаж «Лахтака» в ожидании солнца уже не обращал на них внимания. Утомленные темнотой, люди были рады этим морозным рассветам.

И вот, наконец, пришел долгожданный день. Это было в начале марта. Кар заранее предупредил всех о том дне, когда они увидят солнце, если, конечно, будет стоять ясная погода.

Перед полуднем па палубе собралась вся команда «Лахтака». Эрику Олаунсену также помогли выйти из кубрика. Впервые после болезни он выбрался па палубу. Норвежца посадили на ящик из-под тросов. Он вдыхал свежий воздух и ждал радостного события: восхода солнца. Олаунсен выглядел мужественным человеком лет сорока. Лицо его заросло бородой. Меховая шапка сдвинулась на лоб, и из-под нее твердо глядели, несомненно, честные глаза. Он очень похудел.

Возле норвежца стоял Степа. Он, не отрываясь, следил за горизонтом.

Кар и Запара на капитанском мостике готовились к астрономическим наблюдениям.

Торба собрал остальных моряков вокруг себя и весело рассказывал им о полуанекдотическом случае - как он и его приятели продавали в каком-то порту медведя:

- Плавал я тогда на маленьком ледоколе «Свистун». Летом стояли мы на ремонте. И вот, на втором или третьем месяце, - говорил серьезно и негромко механик, - команда подводной лодки, стоявшей в доке рядом со «Свистуном», пригласила нас на вечеринку. Там наши ребята стали весе-литься и выступать с речами. Один из них и говорит: «Взаимно приглашаем наших хозяев в следующий выходной день к себе в гости». Все захлопали в ладоши, закричали «ура». Подводники поблагодарили и обещали придти.

Вернулись мы на свой ледокол и с утра стали думать о встрече с подводниками. Денег тогда у нас было - только на папиросы. А надо же угостить, устроить такой вечер, чтобы гостеприимство наше вспоминали и другим о нем рассказывали. У судкома тоже денег не было. А идти за деньгами на берег, в комитет, неудобно было, так как находились в прорыве.

Плавал с нами на ледоколе молодой бурый медведь. Очутившись в таком затруднительном положении, мы и решили продать его. Выбрали двух продавцов: кочегара и матроса и послали их с медведем на берег. Хоть и жаль было расставаться с Мишкой, но иного выхода не видели.

Вскоре вернулись наши продавцы без медведя, но с деньгами. Ну, хорошо. Как вдруг, через какой-нибудь час после их возвращения, слышим на палубе шум. Выскакиваем, - матросы и кочегары радостно кричат, и среди них важно расхаживает, с боку на бок переваливаясь, наш бурый. На шее у него веревка, конец по палубе волочится. Выходит, убежал наш Мишка от своего нового хозяина и назад вернулся. Сообразили мы тогда: можно этак без конца бурым Мишкой торговать.