|
Когда они обратились с мольбой к божьему милосердию, чтобы оно спасло их души, то порывом моря, двинувшегося назад, были подхвачены несколько суден. Так спасла их своевременная божья помощь, и стало возможным, налегши на весла, выбраться из волн. Удалившись от опасного места, они неожиданно подошли к какому-то острову, похожему, - так как берега его были окружены высокими скалами, - на город-крепость. Чтобы ознакомиться с этим островом, они сошли на сушу и нашли там людей, живших в подземных пещерах. У входов в пещеры лежало множество сосудов, золотых и из других очень ценных металлов. Взяв с собой этих драгоценностей столько, сколько донести можно, люди радостно побежали обратно к своим судам. Вдруг они увидели за собой погоню - их нагоняли необычайно большие люди, каких у нас называют циклопами. А впереди циклопов бежали огромные собаки. Догнав одного из моряков, они сразу же его растерзали. Остальные благополучно добрались до суден. Лишь крики великанов преследовали их. Испытав столько опасностей, фризские путешественники возвратились в Времен, где, как и подобает, рассказали обо всем архиепископу Алебранду и потом возблагодарили милостивого Христа и его последователя Веллегада».
«Веселые лгуны в старину были», - подумал, усмехнувшись, штурман Кар, поднялся с койки и вышел в столовую, чтобы прочитать эти сказки товарищам. Там только что закончили вечерний чай, который пили без сахара (сахара осталось очень мало, и его берегли па случай, если кто-нибудь заболеет), а заедали тонко порезанной медвежьей ветчиной, и собирались уже идти спать. Все слушали очередной рассказ механика. Лишь норвежцы сидели молча в углу, передвигая на шахматной доске фигуры. Кар вслух прочитал хронику Адама Бременского. Когда он доходил до невероятных нелепиц, его голос покрывался громким смехом. - Возможно, возможно, - с притворной серьезностью сказал Торба, когда Кар окончил, - и даже допустимо. - Не было ли там, среди тех моряков, которые такие небылицы рассказывали, одного моего знакомого механика? - спросил театральным шепотом Шелемеха. Все рассмеялись, понимая, на кого намекает кочегар. В это время с палубы возвратился Вершемет. Он отбывал штурманскую вахту. - Отчего смеетесь? - спросил охотник. - Что-то опять механик выдумывает? Вы бы на палубу вышли. Ночь какая хорошая! - Да нет уж,-махнул рукой Торба.-Надо выспаться, завтра же гостей с острова ждем. - Ну, навряд ли завтра, - недоверчиво сказал Зорин. - А может быть… - Механик встал и пошел к своей каюте. За ним поднялись другие и направились к кубрику. В столовой остались только норвежцы за шахматной доской да Вершемет за кружкой чая. Кар оделся и вышел на палубу. Ночь действительно очаровывала своей красотой. По синему небу, склоняясь к морю, плыла луна. Вдалеке от нее бледно мерцали звезды. Таинственные тени от мачт и надстроек ложились на палубу: на освещенных местах по снегу поблескивали нежно светящиеся искорки. Покрытое льдом море лежало неподвижно. Едва заметной громадой темнел остров Лунной Ночи. Кару показалось, будто там горит слабенький огонек. «Возможно, норвежцы заночевали, - подумал он. - Может быть, там и наши делегаты». Тишину, царившую вокруг, нарушали иногда лишь шаги вахтенного на капитанском мостике. На вахте стоял Ковягин. Кар заглянул к нему, сказал несколько слов, спустился по трапу вниз и, пройдя по спардеку, остановился на корме. Тут он стоял долго, любуясь ледовым пейзажем, ожидая, пока на западе спрячется луна. Его мысли углубились в историю выдающихся полярных путешествий и зимовок среди плавающего льда. Затем, оторвавшись от древних времен, он стал вспоминать историю своего парохода. Сунув руку в карман, вынул норвежскую трубку, найденную после пожара. Уже не первый раз, глубоко задумавшись, он рассматривал ее. Его задумчивость нарушили слова, сказанные по-английски: - Извините, капитан! Разрешите побеспокоить вас. |
