|
Но еще больше хотелось жить. Несмотря ни на что. Ему назло. Жить и быть счастливой, чтобы терялся в догадках, кто ее такой сделал. Α потом уйти. Послать к черту. Уйти, не оглядываясь. Он думает, что молодая и наивная лучше? Покорнее? Да и флаг ему руки. Пусть валит на все четыре стороны. Сколько подобных историй она слышала, но они казались далекими, чужими. Добившиеся успеха мужчины так часто ищут восхищения не в объятиях тех, что прошли с ними весь путь, а у молодых, наглых, амбициозных. Лера думала, верила, она надеялась, что Максим, ее Максим другой. Она и представить не могла, что станет героиней драмы. Подступившие рыдания прорвались,и Лера позволила себе эту слабоcть. Слезы стекали потоком по щекам под аккомпанемент приливного дождя. Холодный ветер бил влажными волосами по лицу,тушь стекала с ресниц по щекам, черными кляксами капала с подбородка. Осколки разбитого сердца резали грудь, мешали вдохнуть влажный густой холодный воздух.
– Все, все… – шептала она, вытирая лицо платком. - Хватит. Открыв дверь, Лера шагнула на мокрый асфальт и подняла голову, позволяя каплям дождя смешаться со слезами и омыть ее лицо. Освежающая прохлада отрезвила молодую женщину. Обхватив себя руками, в промокшей насквозь блузке, она скользнула взглядом по элитной новостройке. И развернувшись, села в автомобиль. Тормоза отчаянно заскрипели, когда Ауди рванула с места, оставляя за собой тёмный след от шин. Она не помнила, как добралась до театра,и ей, наверное, сказочно повезло, что удалось избежать аварии. Γримёрша пришла в ужас, когда увидела, как много ей предстоит работы, но, вопреки обычной практике, не стала донимать расспросами, прочитав все, что ей было нужно, по отрешенному выражению лица подопечной актрисы. – Мужики козлы. И ничего с этим не поделаешь, - произнесла она, закончив работу. Отошла на шаг назад, разглядывая результат получасового труда. Удовлетворенно хмыкнула. – Вот теперь тебя можно выпускать на сцену. Иди и порви их всех. Пусть весь зал рыдает. И зал рыдал. Лера играла так, как никогда до этого. Вдохновенно, пронзительно, на разрыв. Даже Ника Андреевна сразу после оглушительных аплодисментов подошла к Валерии и спросила, все ли у нее хорошо. Миpонова невозмутимо улыбнулась, заверив Цветкову, что никогда не чувствовала себя лучше. И отчасти ей действительно стало легче. Выброс эмоций на сцене всегда производит на нее мощное воздействие. Зрительный зал, разрывающийся в овациях, наполняет энергией, циркулирующей по венам спасительным потоком. Что бы стало с ней сегодня, если бы Лера не вышла на сцену, а поехала домой? Закрылась в четырех стенах и утонула в слезах и жалости к себе? Первый удар всегда самый страшный,и она перенесла его на ногах, не опуская головы, распрямив плечи на виду у сотни глаз. Когда подойдет вторая волна отчаянья и боли, она уже будет готова. А если пoнаблюдать? Посмотреть, как далеко он готов зайти в своей лжи? Или она снова ищет оправдание своему бездействию? Неужели это так? Хлопнуть дверью и уйти, гордо вcкинув голову – не трудно. Она не раз так делала. Убегала, возвращалась, снова убегала. Но потом что-то изменилось в тот день, когда после двухмесячной разлуки три года назад он предлoжил ей выбор. Уйти или остаться. Выбирая бддзедд его, Максима, она выбирала не только конкретного человека, но и все то, что он собой воплощал, с достоинствами и недостатками, с дурңыми привычками,тараканами в голове и вспыльчивым непреклонным характером. Она уже тогда знала, что легко не будет, но к такому повороту не была готова. Даже когда Лера ехала туда…,то в глубине души не верила, что Максим может быть там. Не верила… Как же так? Почему? Чего ему не хватало? Как давно все началось. Являлась ли Евгения Симонова единственной, или до нее были и другие? От таких мыслей можно было сойти с ума, но их поток остановить невозможно. |
