Никто не мог ничего возразить. Ведь у нас не было лошади и для отца.

Мигель, который весь день хлопотал без отдыху и страшно нервничал, пожал плечами. Он очень хотел поскорее убраться отсюда, опасаясь очередного визита незваных гостей.

— Раз надо, поезжай, каждый здравомыслящий человек поймет для чего нам нужны лошади, — рассуждал он.

Джин дала мне сто долларов, и я оседлал коня. Перед отъездом подошел к отцу. Джин сидела рядом с ним. Вне всякого сомнения он плохо выглядел.

— Не беспокойся, — сказал я, обнимая его, — куплю лошадей и вернусь.

— А ты подумал, как повезем золото?

— Вьючных лошадей покупать нельзя. Это вызовет любопытство мексиканцев. Быки — другое дело. Никто не обратит на них внимания.

— Но тюки на быках будут заметны.

— Конечно, но когда скот движется, он поднимает клубы пыли, думаю, у нас есть шанс.

До Гуадалупы было не больше четырех миль. Деревушка состояла из дюжины строений, в основном глинобитных хижин. На центральной площади — таверна, магазин, склад, контора судьи, а за ней тюрьма. Другие дома разбросаны в беспорядке.

В загоне для скота стояло несколько лошадей, но хозяин отсутствовал. Дул пронизывающий ветер, обещавший дождь. У коновязи возле таверны тоже топтались лошади, три из которых мне понравились. Я привязал коня и вошел в зал.

В темной комнате с низким потолком я разглядел столики, у стойки бара трех посетителей. Двое из них, беседуя за бутылкой, стояли ко мне спиной. Широкоплечий мексиканец с сомбреро, болтающемся на шнурке, и перекрещенными патронташами на груди, «уговаривал» свою бутылку. Мне показалось, что этот человек из отряда Херрары и двое других его очень интересовали.

Подойдя к стойке, я облокотился о нее и заказал пиво.

Бармен принял деньги и улыбнулся, но в его глазах я прочел предостережение, уловив почти незаметный жест в сторону мексиканца из отряда Херрары, если он действительно принадлежал к этому отряду.

— Мы остановили стадо здесь неподалеку, — объявил я громко. — Нам нужны лошади. Не подскажете, где купить пару недорого?

С минуту никто не подавал вида, что слышал мои слова. Потом человек, стоявший ко мне спиной, произнес:

— У меня есть три лошади, и я готов их продать, но не дешево.

Я узнал голос Тинкера.

Не поворачивая головы, я взял бутылку, вылил пиво в стакан и заказал еще одну.

— Я видел их у коновязи. Этих кляч только дурак возьмет.

— Отличные скакуны, — запротестовал Тинкер. — Я не собирался расставаться с ними. Только ради того, чтобы выручить вас… Жеребца видели? Зверь, а не конь.

— Восемь долларов, — предложил я и попробовал на вкус пиво.

В течение четверти часа мы торговались до искр в глазах. Наконец я уступил:

— Двадцать долларов за жеребца, пятнадцать за вторую, а третья мне и даром не нужна.

Тинкер и его молчаливый приятель, на которого я не смел взглянуть из страха привлечь к нему внимание, казалось, напивались сильнее и сильнее. Наконец цыган схватил меня за плечо.

— Ты отличный парень, — орал он пьяным голосом, — замечательный парень. Тебе нужны лошади? Хорошо! Бери всех за сорок долларов и хорошую закуску… Это мое последнее слово.

Я пожал плечами:

— Ладно, но за закуской тебе придется прокатиться к нам в лагерь. У меня при себе только сорок долларов.

Тут же за стойкой бара я выложил ему нужную сумму испанскими песо, и мы вышли на улицу. Тинкер пытался меня обнять, лез целоваться и чуть не упал на пороге. Человек из отряда Херрары сверлил мою спину взглядом.

— Он следит за нами, — шепнул Тинкер, когда я остановился, чтобы осмотреть лошадей.