А в 8-й воздушной армии в результате опустошительных боев стала остро ощущаться нехватка истребителей. Хотя 28–29 августа из тыла поступило пополнение в виде четырех истребительных и двух штурмовых авиаполков, на 1 сентября в армии насчитывались всего 97 исправных машин. Все это заставило генерал-майора Хрюкина полностью отказаться от истребительного прикрытия штурмовиков и бомбардировщиков. И если экипажам Пе-2 просто приказали бомбить с высоты 8000 метров, что могло им помочь избежать встречи с «Мессершмиттами», то штурмовикам пришлось рассчитывать исключительно на везение. В качестве «помощи» штаб 8-й воздушной армии предложил пилотам Ил-2 производить заходы на цели со стороны солнца, использовать для скрытого подхода облачность и дым от пожарищ и тому подобное.

Однако часто не спасало и наличие сопровождения. Летчики-истребители, большинство из которых не только не имели боевого опыта, но по-настоящему еще не овладели и собственными машинами, при появлении «Мессершмиттов» быстро впадали в панику, теряли своих ведущих и ориентацию на местности и становились легкой мишенью. Ситуация усугублялась тем, что большие потери, особенно среди новичков, неизбежно вели к снижению боевого духа и деморализации. В результате в критический момент штурмовики оставались один на один с асами Люфтваффе, которые сбивали их одного за другим, как гусей. Потери ШАП были огромными, и командиры-штурмовики винили во всех своих бедах истребителей.

В итоге 9 сентября 1942 г. появился приказ Наркома обороны СССР № 0685, озаглавленный «Об установлении понятия боевого вылета для истребителей». В нем говорилось: «Фактами на Калининском, Западном, Сталинградском, Юго-Восточном и других фронтах установлено, что наша истребительная авиация, как правило, работает плохо и свои боевые задачи очень часто не выполняет.

Истребители наши не только не вступают в бой с истребителями противника, но избегают атаковать бомбардировщиков.

При выполнении задачи по прикрытию штурмовиков и бомбардировщиков наши истребители даже при количественном превосходстве над истребителями противника уклоняются от боя, ходят в стороне и допускают безнаказанно сбивать наших штурмовиков и бомбардировщиков…

Боевым вылетом неправильно считают всякий полет на поле боя, независимо от того, выполнена или нет истребителями возложенная на них боевая задача».

Далее Сталин приказывал отныне считать боевым вылетом для истребителей только такой вылет, в котором штурмовики и бомбардировщики не имели потерь от атак истребителей противника. Сбитые самолеты засчитывать только в том случая, если они подтверждались фотоснимком или донесением наземного наблюдения. Летчики-истребители, уклоняющиеся от боя, подлежали преданию суду с последующим направлением в штрафные роты. Последний пункт гласил: «Приказ объявить всем истребителям под расписку».

Волжский Верден

К исходу 12 сентября части немецкой 6-й полевой армии вышли к Сталинградскому тракторному заводу и находились уже в трех– четырех километрах от центра города. Их активно поддерживали штурмовики и бомбардировщики 4-го воздушного флота Люфтваффе, которые в течение дня сбросили на городские кварталы 856 фугасных и осколочных бомб всех калибров.

На следующий день начался штурм северных и центральных районов Сталинграда. Основной удар немцы наносили в направлении Мамаева Кургана и железнодорожного вокзала. Сначала им удалось лишь немного потеснить советские войска, но 14 сентября натиск усилился, и к исходу дня передовые подразделения овладели вокзалом, а в районе поселка Купоросное вышли к Волге. 62-я советская армия была отрезана от 64-й армии, но вскоре с левого берега Волги были переброшены части 13-й Гвардейской дивизии генерала А.