— Так и есть, — кивнула нечисть. — Владения лешего закончились. Но когда-то хозяин леса имел власть над всеми землями здесь, потому часть его троп осталась.

Кстати, да. У нас тут периодически терялись туристы, которые ходили поглядеть на Пороховой погреб или развалины усадьбы Пиени-Херттуала. Я раньше думал, что это просто обычные ротозеи, у которых отбери телефон, так они с голоду помрут в центре города. Но, видимо, все гораздо сложнее. Тропы лешего почти не используются, однако дело его живет.

— Ладно, ежовик, бывай, — сказал я, махнув рукой. — Ну, и не обижайся. Ты хотел подставить меня, за что и получил. Квиты.

Нечисть не ответила, лишь проводила недобрым взглядом, пока я направлялся к видневшемуся неподалеку железнодорожному мосту. Наверное, ежовик имел свою четкую позицию по данному вопросу, которая немного отличалась от моей. В любом случае, он теперь чужая головная боль.

Я перешел (точнее перебежал) через воду по железнодорожному мосту, благо, электрички мне не встретилось, и оказался на дороге, которая и вела к маяку. Приложение такси загрузилось, но категорически отказывалось забирать меня именно отсюда. Оно и понятно, глухое место, ничего вокруг нет. Пришлось шлепать по гравийке до Верхней Поселковой улицы, где уже била ключом цивилизация в виде частных коттеджей. И приложение наконец смилостивилось надо мной.

Изначально я действительно хотел домой, шутка ли бродить полночи по лесу, да еще схлестнуться со старым лешим. Теперь бы самое лучшее помыться, поесть, может, даже выпить грамм пятьдесят для успокоения нервов, да лечь спать.

Однако вот эта присказка «про своих» крепко засела у меня в голове. Нет ничего хуже, чем полагать, что все идет как надо. Дело даже не в том, что не стоит сообщать богу о своих планах. А во врагах, которые тоже не сидят на заднице ровно.

Я узнал кое-что о личе — это здорово. Но мне казалось, что пока я шарился на задворках этого мира, Трепов не просто пил чай с баранками. Значит, надо выяснить, что именно он задумал. Учитывая, что у меня в кружале свои шпионы, сделать это будет легче легкого. И раннее утро для этого тоже подходило как нельзя лучше — меня никто не увидит. Поэтому усилием воли я отодвинул на несколько часов крепкий восстановительный сон.

Таксист, к слову, тоже был очень недоволен тем, что ему приходится везти непонятно кого непонятно откуда. Именно так он мне и высказал, поскрипывая ногтями по небритому подбородку. Даже стало жалко обычных чужан. Этого я немного придавил хистом, чтобы попросту заткнулся, а людям что остается — строчить гневные отзывы? Кошмар какой.

Зато спустя минут пять-семь, все-таки в путешествии по Выборгу ранним утром были свои плюсы, я уже заходил в Подворье. Оно напоминало какое-то ленивое и сонное существо, медленно ворочающееся и вытягивающее лапы. Неторопливо шли на работу лавочники, махнула мне рукой какая-то белая чудь (я их плохо различал, да еще хрен чего разглядишь с такого расстояния), мерзла на рыночной площади нечисть, о чем-то без энтузиазма переговаривающаяся между собой. Единственный, кто деловито пробежал на свое рабочее место — это жабоподобный вэтте в костюме. Он чуть поклонился, приподняв шляпу, значит, раньше мы с ним общались. Пришлось ответить тем же.

Кружало оказалось закрытым. Я поглядел в окно, совсем как маленький, будто Василь специально от меня прятался, но нет, все правильно — за стойкой никого. Хорошо, что еще работала летняя веранда. Точнее, возле кружала стояло несколько столов, на которых покоились перевернутые табуреты и стулья со спинкам. Я снял один из таких и уселся.

Сказать по правде, я заметно озяб. Побегай тут по мокрой траве, полежи на голой земле, затем несколько раз вспотей, пока сражаешься с лешим, и остынь. Солнце, конечно, светило, но не особо грело. Сейчас бы стаканчик чего-нибудь горячего, но чего нет, того нет.