- Как же мне понравилось танцевать с Иллией на той вашей вечеринке! Прелестнейшее дитя. Какая жалость, что Вы с друзьями перешли мне дорогу. Если бы не вы, я, наверное, отпустил бы её с миром. Не передадите ли Микаму Кавишу, что он не меньше вашего виновен в том, что дочурка его подохнет?

Сделав глубокий вдох, Серегил ответил, как мог спокойно:

- Разобьёшь эту бутыль, и у меня не останется поводов не прикончить тебя сейчас же.

- Так она-то, всё одно, при этом умрёт. Но всё же, думаю, мы могли бы заключить с Вами сделку.

- Ты отдаёшь мне флакон и украшения Элани, а я позволяю тебе убраться вон? Их жизни в обмен на твою?

Да где же, чёрт подери, провалились Алек с Микамом?!

- И у меня Ваше честное слово, не так ли? — Атре с шутовской издёвкой подкинул бутылочку правой рукой и ловко поймал левой.

- Да! — это был единственный способ заставить сейчас Атре прекратить свои прыжки, но ещё предстояло выяснить, не забрал ли Атре и душу Элани.

Атре издевательски хохотнув, снова подкинул бутылку и снова поймал.

- Отдаю вам пузырь и перстень, и я свободен?

- И брошь.

Атре рассмеялся.

- А Вы, однако, настырны. Но, думается мне, настолько же и благородны. Ну ладно, сделка есть сделка. Я бы пожал вам руку, как полагается, да, боюсь, приближаться к Вам будет не самой удачной идеей.

- Мне показалось ты назвал меня благородным.

- Всякое благородство имеет свои границы, кто бы ты ни был. Оставлю-ка я это лучше вот здесь.

Он поставил флакон на сцену перед собой, потом вытянул из-за пазухи серебряную цепочку, на которой висели брошка и перстень. Серегил про себя облегченно вздохнул.

- Полагаю, Вам захочется убедиться, что это те самые, — Атре швырнул ему цепочку, но когда Серегил потянулся, чтобы её поймать, позади, у него за спиной, скрипнула половица и прошло какое-то шевеление.

Уже в который раз острый слух и быстрая реакция сослужили ему свою службу: Серегил прянул вниз и прокатился по полу, ловко уйдя от удара блестящего клинка Брадера.

Выхватив из-за голенища кинжал, Серегил вскочил на ноги и повернулся лицом к нападавшему. Спасая свою жизнь, он был вынужден оставить открытой путь к задней двери. Он рыпнулся, было, в сторону склянки, однако Брадер, вставший между ним и Атре, снова взмахнул мечом. И он был чертовски искусен, а меч Серегила был сейчас далеко.

С язвительной улыбочкой Атре шагнул к бутылке.

- Не сметь! — рявкнул Серегил.

Минутное отвлечение внимания едва не стоило ему жизни: Брадер сделал резкий выпад, Серегил, конечно, попытался увернуться, однако клинок пронзил ему правое плечо под самой ключицей, и он уронил свой кинжал.

Брадер, не мешкая, вырвал клинок и обхватил Серегила за шею, удушая его, а затем вскинул меч, чтобы перерезать горло.

- Погоди! Пусть посмотрит, — приказал Атре.

Едва не оторвав его от пола, Брадер развернул Серегила лицом к Атре.

С гадкой усмешкой актёр занёс ногу над хрупким флаконом, но вдруг взвыл от боли: стрела с красным оперением, впившись в его сапог, пригвоздила его ногу к полу в каком-нибудь дюйме от бутылки. Вторая, вонзившись ему в бок, заставила потерять равновесие. Атре неловко грохнулся, оставаясь пришпиленным за ногу к полу, и схватился за торчащее между рёбрами древко.

- Атре! — от неожиданности Брадер ослабил хватку.

Серегилу этого оказалось достаточно, чтобы, сунув локтем ему под рёбра, высвободиться из объятий.

Корчась от боли на полу, Атре свободной ногой поддал бутылку и та, вращаясь, покатилась к краю сцены, прямо между парой рамповых фонарей.

Серегил прыгнул туда и успел поймать её одной рукой ровно в тот момент, когда она уже перекатывалась за край. В тот же самый миг руку его схватили две большие ладони, и больно ударившись о фонарь, Серегил очутился лицом к лицу с бледным, как мел, Микамом.