Я заверил Луку в том, что дреговичи войдут в наше государство и получат защиту от врага. Систему налогов дядя ему уже донес. Естественно, они обещали построить дорогу, чтобы платить четверть дохода вместо трети.

Мы расстались с Лукой на радостной ноте, довольные друг другом. Дядю я отдельно поблагодарил за хорошую работу. У меня дипломат, которого нужно на руках носить. Радомысл сэкономил нам кучу жизней, благодаря добровольному вхождению дреговичей в царство Гардарики.

Когда наше небольшое совещание закончилось, вбежала Милена и повисла у меня на шее. Вот я и дома. Радость встречи с этой великолепной девушкой заставила мое сердце стучать быстрее. Красавица-царица взбодрила меня после тяжелого похода в Упсалу. Жена обрадовалась, что у нас почти без потерь все завершилось. Обнимая отца, она сообщила, что у Рогнеды есть какая-то новость для Ходота. Интересно, что там теща придумала.

Мне Милена сказала, что расскажет вечером об этой новости. Ну и ладно.

Я попросил отца завтра созвать совет в полном составе. Будем думать компанию по захвату юга. Раз дядя успел к моему возвращению «присоединить» Туров, то ему есть что сказать о делах возле Киева.

Я направился к Метику, хотелось посмотреть его новую двухэтажную больницу. При моем отъезде стояли только стены первого этажа. Сегодня, когда я въезжал в город, я мельком видел, как здание уже достроили.

Верный Ага поплелся за мной. Я направился в новый пригород Хольмгарда. Какофония звуков стройки раздавалась со всех сторон. Здание больницы было неподалеку от главного въезда в старый город, как его начали называть, после начала постройки нового пригорода. Сооружение было монументальным, длиной метров сто. В центре больницы было крыльцо, к которому мы и направились. На входе в здание висел щит с латинской буквой «Z». Интересно, что он обозначает. Кабинет Метика был возле входа. Постучавшись, я открыл дверь и учуял привычный запах спирта. Агу я оставил снаружи.

Этот прохвост Эдик гонял спирт. Самогонный аппарат занимал целый угол в его кабинете. В котелке капала прозрачная жидкость.

— Ты с ума сошел, Эд? — с порога наехал я на товарища.

— А? — лекарь обернулся и расплылся в улыбке, — Привет, Ларс!

Эдик подошел и пожал руку. Я покосился на него. Улыбка медика терялась в его остроконечной жиденькой бородке.

— Да это Добрыня мне подогнал, — начал оправдываться он, — хочешь, дыхну?

— Да забей, главное не спивай тут никого.

— Я даже не попробовал на вкус, только протер несколько хирургических инструментов, которые выковал Добрыня по моей просьбе, — обиженно прибубнил Метик.

— Ладно, проехали. Завтра будет совет. Давай-ка без перегара, — не удержался я от подкола.

— А что, идем захватывать Киев?

— У меня самый воинственный лекарь в мире, — усмехнулся я.

— Есть такое.

— А почему у тебя латинская «Z» на входе. Ты «герой в маске», который приходит на помощь обездоленным жителям? Или «Z» — значит здоровье?

— Почти, — Метик хмыкнул, — в моем времени «Z» — значит излечение.

Интересная сентенция. Что же я такого пропустил в будущем, что застал Эдик?

— И что, вылечили?

— Да, жаль, что лечить стали поздно.

— В смысле?

— Гангрена расползлась.

— Да объясни ты толком.

— Ну вот смотри. Тебя ткнули иголкой. Один раз. Второй. Третий. Вроде и не больно, но все время в одну и ту же точку. У тебя уже даже чувствительность там пропала, уже все равно. И ты забыл вообще про эту болячку.