— Прошу тебя, больше никогда не отправляй меня на задание с этой сумасшедшей, — прошипел Эд.

— Что? Совсем достала? — хмыкнул я.

Мой лекарь закатил глаза, но так, чтобы Эса не увидела этого.

— Рада, что ты цел, — фыркнула Эстрид, бесцеремонно отодвигая Эда и обнимая меня, — у тебя входит в привычку вляпаться в какую-либо напасть и месяц ходить раненным.

— В этот раз обошлось, — ответил я полуулыбкой, распахнув объятия и ей.

Закончив с приветствиями я пригласил их сесть за стол. И не успел я толком разместиться, как полог шатра вновь раскрылся и внутрь вошел седовласый дедушка.

— Подними свое царское седалище и подойди, обними деда, — заявил старик, тяжело передвигаясь с помощью посоха.

Это же Буривой — вредный, ворчливый старикашка. Он-то чего тут делает? Пока я помогал ворчащему деду примоститься на лавке, Эса вкратце поведала о назойливом желании Буривого отправиться ко мне. При этом, дед успевал комментировать и цыкать на девушку. Он даже успел пройтись по лагерю и проинспектировать ход его обустройства. Деятельная натура деда доведет меня как-нибудь до крайности.

Когда все разместились я украдкой рассмотрел своих ближников. Новых шрамов или увечий не было. Даже дедушка, несмотря на то, что он пережил разграбление Хольмгарда, выглядел отлично для своих лет.

— Рассказывайте, — заявил я, после того, как все сели за стол.

Эса и Эд как-то странно переглянулись. Так! Что-то нарыли, видать.

— Узнали где Милена? — спросил я.

Ближники снова обменялись взглядами. Да что ж такого они боятся сообщить? Я начинаю заводиться. Судя по нервному сжатию пальцев в замок, Эса тоже на взводе.

— Только выслушай спокойно, — торопливо заявила она.

Глава 2

Окрестности Тьмутаракани, лето 827 г.

Я закрыл глаза, выдохнул и кивнул Эсе.

— Набегом на Хольмгард руководил мой отец Улоф и наш старый знакомый Рогволд.

Гнев, пеленой застилавший глаза, заставил судорожно сжать кулаки.

— Нам удалось расспросить выживших и выяснить, что армия Улофа, — продолжил за девушку Эд, — выкрав Милену, направилась в сторону Пскова. Там они две недели осаждали город, но взять не сумели. К тому времени твой дед кинул клич, — я посмотрел на поникшего дедушку, — Он собрал немаленькую армию бывшего словенского союза и направил в сторону Пскова, — закончил лекарь.

— Когда мы подошли к Пскову, — начал рассказывать Буривой, — войско Улофа, бревно ему гузно, сбежало на запад. Видать, ему донесли о нашем приближении. Дальше преследовать их мы не решились. Да и войско у меня было из одних стариков, да мальцов.

Я тяжело вздохнул. Из дальнейшей беседы выяснилось, что изначально Улоф напал на мою крепость на Ладоге. Не сумев ее взять, он ее просто сжег и направился в столицу, чтобы не терять времени. Хольмгард сопротивлялся трое суток. Буривой говорит, что если бы не новые каменные укрепления, требушеты и «хазарская дорога», ощутимого урона Улоф не получил бы. А так он потерял большую часть армии.

Гостомысл, мой отец, спрятал казну царства на второй день осады. Все добро закопали в ров, который строился для казначейского дома. А всех, кто участвовал в этом действе, отец одарил кошелями с золотом и потребовал клятвы перед Богами за молчание. Не сумев получить казну, Улоф пытал отца, а после — убил. Кстати, интересно, что Ньёруна, жена Гостомысла, слезно просила о пощаде и защищала отца. Ее убили вместе с Гостомыслом. Буривой рассказывал, что она защищала собой тело мужа.

Эдик и Эса смогли выяснить о последующих действиях Улофа.