– Поэтому ты пришел с армией? Чтобы убедить в бедности Полоцка?

– Почему бедности? – возмутился Куляба.

– А кто же ещё не хочет платить за защиту? Только бедняк. Или же тот, который в защите не нуждается. Вот только Полоцк в этой защите ой как нуждается, – ухмыльнулся дядя.

– Радомысл, нам не нужна защита от Смоленска.

– Разделить племя на части – это не выход для Полоцка. А ты именно этого и хочешь, – Радомысл угрожающе сдвинул брови.

– Я хочу суда, князь, – выплюнул воевода.

– Суд Богов! Да будет так! – отозвался дядя.

– Я требую правды не от тебя, а от него, – Куляба ткнул пальцем в меня.

Интересно чем я ему насолил? Возмущенный взгляд Радомысла отображал мой невысказанных вопрос.

– Я за него сражусь, – Эса соскочила с коня.

– Эса! – окрикнул я воительницу, – Не смей!

Сопровождающие Кулябы открыто посмеивались надо мной. Они не понимают, что лучше бы им помалкивать, а то воительница им "смешилки" засунет туда, где они теоретически не должны были поместиться. Но Эса тоже, хороша. Это в нашем войске о ней уже наслышаны. А здесь – она просто девушка. А если быть ещё точнее, то просто "баба", влезающая в разговор мужиков.

Я слез с лошади и направился к гневно сверкающей глазками Эстрид.

– Ты сейчас меня подставила, – прошептал я одними губами, – сядь на коня и не отсвечивай.

Эса даже не возмутилась. Кажется, она поняла ситуацию. Она молча залезла на животинку и подошла к смеющимся, интересуясь их именами. Те, вот уж действительно идиоты, представились. Эстрид кивнула и отошла за спину Радомысла.

Уверен, что список личных врагов воительницы пополнился новыми именами. Пока я отвлекался на Эсу, между дядей и полоцким воеводой возникла перепалка. Радомысл не хотел, чтобы я принимал вызов и требовал замену. Воевода же упирал на то, что именно я являюсь причиной смены князя, а, следовательно, я и должен отвечать за свои поступки. По мнению полоцких, если я смогу победить в поединке, то они примут нового князя, если же нет, то выберут нового князя.

– Не гоже кривичам под неугодным князем ходить, – повысив голос, ругался Куляба.

– Это я не угодный? – раздухарился Радомысл.

– Ты, Радомысл, подчиняешься Гостомыслу, которому наследует в будущем Ларс. Поэтому нужно нам, кривичам, знать о том достоин ли нами повелевать такой княжич.

Пока высокие мужи пререкались, подошел Сокол.

– Ларс, – обратился он ко мне, – считай, что это урок на твою пригодность к воинскому искусству. Я достаточно тебя обучил. Ты быстр и умен. Я верю, что у тебя все получится.

Сокол отвернулся и направился к дяде. Радомысл перестал ворчать и резюмировал итог переговоров. Если победит Куляба, то в Смоленске проведут новые выборы князя. При этом Радомысл не может в них участвовать. Вопрос о нахождении кривичей в северном союзе будет решать новый князь. А Полоцк имеет право самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Если же победу одержу я, то полоцкий воевода признает главенство Смоленска и непосредственно Радомысла в качестве князя кривичей. Нарушивший правила будет считаться проигравшим.

Куляба соскочил с коня. Он был моего роста, но довольно широк в плечах. Густая вьющаяся борода воеводы доходила ему до середины туловища. На нем были такие же кожаные латы, что и на мне. Броня ничем не отличалась от тысячи прочих, что я видел в этом времени. Не знаю, на сколько это будет важно для меня, но у него был шлем, который отсутствовал у меня. Что примечательно, он был мечником. В этом столетии меч был признаком привилегированного сословия.