Мы дошли до Аги. Он стоял возле лодки на берегу реки. За спиной у нас, словно растревоженный улей гудела мини-крепость воеводы. Там были слышны крики солдат и звон оружия. Повторный свист Эсы обрубил звуки. Ее дружина скрылась. Только солдатские окрики доносились вслед.

Ага бросил в лодку свою ношу, а сам сел на весла. Мы поторопились залезть на его суденышко. Эса руководила братом, указывая путь по реке.

Когда мы тронулись от берега, я услышал ржание лошадей и стук копыт. Гневные крики новых участников сегодняшнего вечера призывали немедля открыть ворота, иначе княжеская дружина разнесет все на бревнышки. Видимо, это подоспела помощь от князя во главе с Радомыслом и Соколом. Вовремя они. Звуки с казармы воеводы хорошо доносились по воде.

– Мы сейчас плывем в мой лагерь. Там переночуем в безопасности, а утром вернемся в харчевню, – Эса вопросительно на меня посмотрела.

– Хорошо, – я задумался, – дядя с учителем переживут мое отсутствие, но по-хорошему нужно бы сообщить, что со мной все в порядке.

– Я направлю гонца, сообщим. Если харчевня еще цела. Аршак говорил, что дядя твой хотел колесовать Васюту-харчевнщика.

Аршак кивнул в ответ на мою вопросительно поднятую бровь.

– Твой брат спас мне жизнь. Я хотел бы его отблагодарить, – я внимательно смотрел на воительницу.

– Лучшей благодарностью будет – не обижать его, – дернула плечами Эса.

– Я хотел бы взять его к себе в дружину.

Эстрид удивленно посмотрела на меня, хмуря бровки.

– Ты решил собрать в отряд потомков твоих врагов? Я и Ага дети твоего кровного врага, а Аршак, возможно, сын вероятного врага, помогающего моему отцу.

Джуниор напрягся, но промолчал, увидев мою хмурую рожицу.

– Эстрид, Ага будет в моей дружине?

Воительница по обыкновению закатила глаза, но села напротив братца. После недолгих ужимок и жестов Эсы, Ага трубно прорычал свое любимое слово, довольно кивая ей. Эса с грустью в глазах посмотрела на меня и передала его согласие. Ага оглянулся на меня, улыбаясь во все свои зубы, подтверждая договоренность. Кстати, одного переднего зуба у него не хватает, поэтому выражение его лица кажется довольно смешным, если забыть про его огромную силищу.

По указанию Эсы мы завернули в заводь. Свет звезд и полной луны рассеивал мглу зарослей камыша. Мы приплыли к заброшенной рыбацкой пристани. Гул жаб и сверчков рассеивал тишину. Наш отряд неспешно выполз из лодки и направился к покосившейся избенке на берегу. Эса подавала какие-то знаки и звуки, наверное это пароли для ее дружинников расположившихся, как мне кажется в кустах и деревьях. Может это паранойя, а может они и правда прячутся на столько грамотно, что я не смог даже намека найти на местоположение караульных.

В избушке Эса распорядилась разжечь печь и бросить в подпол наших пленников. Ага выполнил поручение касательно пленников вплоть до буквы. Бросил он их туда славно. Брякнувшиеся об пол погребка тельца знатно гремели костями. Надеюсь, не пришиб. Даже жалко их.

Аршак умело разжег огонь в печи. Ага умостился в углу, заразительно позевывая. Эса притащила тюфяки и плащи из-за печи и раздала всем для ночлега. Не сговариваясь, каждый улегся ближе к древнему обогревателю и укрылся плащом. Печь еще не нагрела комнатку, поэтому по полу гулял холод.

Мне не спалось. Я рассеяно блуждал взглядом по избушке. Ага и Аршак вырубились мгновенно. Аршак даже начал похрапывать. Эса же пялилась в потолок и не могла уснуть, как и я. Она спиной опиралась о стенку печки, укрывая ноги плащом. Ее голова была приподнята и глазки стрелой целились в трещину потолка.