Совместными усилиями они с полковником сумели освободиться от пластыря, которым были заклеены их рты, причем Страдвику пришлось потерпеть — часть его бороды была вырвана с корнем. Но руки и ноги у них оставались связанными. Это было не больно, но весьма неудобно. Полковник лежал на грязном полу. Он спал, но очень беспокойно и все время вздрагивал. Дебби удалось, правда, с большим трудом, сесть и прислониться спиной к стене.

В комнате было душно и жарко, и всякий раз, когда Дебби шевелилась, пыль поднималась столбом. У нее начинали слезиться глаза, свербило в носу, и она принималась чихать. Теперь, когда рот был свободен, Дебби раздумывала, не позвать ли на помощь.

Сомнительно, что крики помогут. Когда они высадились из вертолета, она успела осмотреться и заметила, что других домов поблизости нет. Так что на крики сюда прибегут только бандиты из соседней комнаты.

И самое меньшее, что сделают, — это снова залепят им рты. Или, еще хуже, вконец разозлятся и просто-напросто прикончат своих пленников, нежелательных свидетелей преступления.

Полковник пошевелился на полу и застонал.

— Мистер Страдвик, как вы, в порядке?

Полковник перевернулся и теперь лежал лицом к ней.

— Смотря что понимать под выражением «в порядке», моя милая. Я жив. Но я бы сейчас с удовольствием выпил. Боже, как я хочу выпить! — Он судорожно вздохнул. — У меня уже целую вечность ничего во рту не было.

— Как вы думаете, что они с нами сделают?

Он помолчал.

— Дебби, я мог бы, конечно, солгать вам, сказать, что они непременно отпустят нас на свободу… или, к примеру, оставят нас здесь связанными, а сами исчезнут. Кстати, они еще здесь?

— Во всяком случае, некоторые.

— Так… Что ж, по правде говоря, я просто не знаю, как они поступят. Намерения преступника предсказать невозможно. — Полковник печально усмехнулся. — Я-то знаю. В самом деле, я это хорошо знаю!

— Но если они собираются… убить нас, почему они до сих пор этого не сделали? Чего ради таскали нас за собой? Зачем им лишняя морока?

— Все так, Дебби. Это и дает нам некоторые основания надеяться на лучшее.

Они замолчали. Дебби посмотрела на окно, завешенное газетой, и увидела, что на улице стало значительно светлее. Рассвет.

Ей показалось… Дебби насторожилась. Нет, все правильно, этот звук… Машина! Это машина! На большой скорости приближается к дому. Взвизгнули тормоза, хлопнула дверца, и на улице раздались громкие голоса. Потом они стали громче, зазвучали уже в доме.

Дверь в комнату открылась, и на пороге появились двое мужчин. Один из них, с мрачным лицом, судя по всему, был членом банды. Второй…

— Сэм! — Дебби подалась вперед и чуть не свалилась.

Мрачный тип осклабился и сказал:

— Они в твоем распоряжении, Сэм. У тебя несколько минут. Не задерживайся долго.

Хастингс уже был около Дебби. Другой мужчина пожал плечами и вышел, закрыв за собой дверь.

Сэм опустился на корточки.

— Дебби, ты как?

— Если ты спрашиваешь, испугана ли я до смерти, то так оно и есть. Но что ты здесь делаешь? — спросила она и тут же поняла, что знает ответ. — Ты участник всего этого?

— Да, Дебби.

Он осторожно обнял ее, прижал к себе и стал развязывать веревки на руках.

— Сэм! Как ты мог? Как ты попал в эту компанию? Зачем ты участвуешь в этом?

— Ну, как люди обычно попадают? Жажда легких денег, жадность, проще говоря. Все казалось таким легким сначала. Когда мне предложили участвовать в налете, в «Клондайке» меня ничего хорошего уже не ждало.