— С блондиночкой перепихнулся, — поделился разговорчивый Мэнни, — трахается, как кошка. Ее зовут Бесси…

Тони оборвал его:

— Мне не нужны имена. Беру блондинку и еще одну. Надеюсь, они все умеют, работают по полной программе?

— Естественно. А ты как думал?

— Отлично. Две телки должны быть в нашем мотеле, номер ты знаешь, завтра днем… м-м-м… скажем, в три.

Тони замолчал, потом довольно ухмыльнулся, вспомнив, что завтра именно в это время будет диктовать условия Бренту Мэйджорсу!

Взглянув на изумленную рожу Мэнни, он осознал, что смеется вслух. Тони сделал строгое лицо и резко сказал:

— Дашь этому копу, Роуну, адрес мотеля. Скажешь, что удовольствие будет стоить ему всего лишь двадцать баксов.

Мэнни выпучил глаза. Потом разразился диким хохотом.

— Черт тебя побери, Тони! Никто, ни один человек в стране не смог бы организовать такую ловушку!

Ловко. Получается, что этот честный, несгибаемый коп сам заплатит за дорожку к нам в лапы! — На сияющей физиономии Мэнни появилось выражение неподдельного и безмерного восхищения. — Я уже говорил раньше и еще раз повторяю: ты просто гений, Тони! Я до такого в жизни бы не додумался.

— Он тоже. Хе-хе! Ты предоставляешь парню самому платить за кошечку, и потому он никогда и ни в чем тебя не заподозрит. Правильно я рассуждаю?

Мэнни энергично закивал:

— Правильно. Но ведь двадцатка за двух девок — это не слишком много. Думаешь, он поверит?

— Да ведь он полицейский! Ты оказываешь ему любезность, просто в особой форме. Полицейские всегда ждут подношений. Можешь сказать ему, что это твой подарок ему. И будь уверен, свои двадцать долларов ты получишь.

— Уж я его раскручу, — пообещал Мэнни и умчался.

«Наш» мотель был собственностью синдиката, но работал под вполне законной вывеской. Он являлся частью сложной, многоотраслевой структуры «Клондайка», но Тони знал наверняка, что Мэйджорс не имеет об этом ни малейшего понятия. Мотель использовали не только по прямому назначению, но также и для особых целей. В данный момент Тони интересовало именно последнее.

Он позвонил домой Уитни Лумису и приказал тому немедленно приехать. Лумис появился через пятнадцать минут.

Этому суровому, с резкими чертами лица, широкоплечему блондину было лет сорок. В его послужном списке числились и два изнасилования, и мошенничества. Теперь он со всем этим завязал, сменил имя и стал вести себя как подобает добропорядочному гражданину. Лумис работал на Тони в других городах, в других заведениях; теперь Тони перетащил его с собой в Вегас и устроил работать в «Клондайк» в отдел технического обслуживания.

— Ты должен быстро провернуть для меня одно дельце, — сказал Ринальди. — Сделай все один. И держи язык за зубами. Запомни, никто ни о чем не должен знать, кроме нас с тобой. Понял?

— Конечно, мистер Ринальди, — хмыкнул Лумис. — Кого замочить?

— Очень смешно. — Тони даже не улыбнулся. Он расстелил на столе перед собой план мотеля и провел пальцем вдоль стены между двумя комнатами. Потом жестом пригласил Лумиса придвинуться поближе. — В этом крыле здания семь номеров. Комната в конце коридора и соседняя должны быть свободными. Или стать свободными.

Лумис кивнул, внимательно рассматривая план.

Когда-то он был отличным плотником.

Тони продолжал:

— В каждом номере на стене висит большое зеркало, — он ткнул указательным пальцем в предпоследнюю комнату, — я хочу, чтобы здесь ты врезал вместо зеркала одностороннее зеркальное стекло, чтобы мы могли наблюдать за всем происходящим из соседнего номера.