Хорош, ничего не скажешь. Тони погладил усики, смахнул с воротничка воображаемую соринку и вернулся в кабинет. Часы в стиле барокко на противоположной от стола стене показывали одиннадцать часов утра. Сегодня воскресенье.

День начался отлично. Рано утром он сходил с семьей к мессе, а полицейский Оуэн Роун должен появиться через несколько минут. Когда встреча закончится, этот вегасский коп будет у него в руках.

Достаточно только взглянуть на фотографии, которые сварганил Лензи. Роуна крепко подцепили на крючок. Ему не сорваться.

Лишь одно не давало Тони покоя. Брент Мэйджорс. Этот парень ушел вчера отсюда не слишком испуганным. И Тони не очень-то был уверен в том, что Мэйджорс уступит. Все-таки он раньше служил в полиции. Естественно, у Тони было досье на Мэйджорса, в котором прослежен весь его служебный путь. А копу нельзя доверять, если не знаешь его слабости и промахи, если не держишь его крепко в руках. Коп однажды — коп навсегда.

Тони взял мундштук, вставил в него сигарету и закурил. Он повернулся к большому окну. Кабинет выходил на север. Отсюда был виден дворик с плавательным бассейном, а за ним стройный ряд деревьев, высаженных по границе соседского участка. Стройная девушка приплясывала на трамплине для прыжков в воду и что-то кричала. Тони видел, как открывается ее рот, но ничего не слышал. С улицы в кабинет не проникало ни звука.

.В дверь тихо постучали. Он отошел от окна и откликнулся:

— Войдите.

В кабинет вразвалочку ввалился Оуэн Роун. Он не скрывал раздражения и всем своим видом показывал, какое великое одолжение сделал, придя сюда.

Тони радушно улыбнулся:

— Доброе утро, мистер Роун. Прошу прощения, лейтенант Роун!

— Привет, Ринальди. Что все это значит?

— Пожалуйста, присядьте. — Тони указал на стул перед письменным столом. — Полагаю, наша беседа займет некоторое время.

— Мне некогда. Давай, не тяни резину, ближе к делу.

Голос Тони стал жестким:

— Сядьте, лейтенант.

Роун усмехнулся, запустил пятерню в рыжую шевелюру и покачал головой.

— Я постою, Ринальди. Давай, выкладывай свои новости. Ты выходишь из дела, завязываешь с рэкетом?

Тони глубоко вздохнул и сделал приятное лицо.

Этот хренов коп пытается разозлить его. Не выйдет.

Тони заставил себя улыбнуться и вежливо, но твердо сказал:

— Я не занимаюсь рэкетом, господин полицейский.

— Вранье! — махнул рукой Роун. — Можешь вешать эту лапшу старушкам из благотворительного комитета.

— Не стоит разговаривать со мной в таком тоне — Ринальди наклонился к нему, опершись руками на стол. — А теперь вам лучше послушать меня, чтобы потом не пожалеть. И сядьте вы, ради Бога! Я не собираюсь кричать через всю комнату!

Роун довольно долго недоуменно пялился на Тони, потом со вздохом подошел поближе и сел на указанный стул. Каждым своим движением полицейский демонстрировал, что ему все это неприятно и обременительно и что он согласился сесть, только желая на несколько минут проявить терпение.

— Закуривайте, — предложил Тони, все еще вежливо.

Роун отказался, холодно мотнув головой.

Тони выдохнул дым, откинулся на спинку стула и мягко проговорил:

— Во-первых, хочу поздравить вас. Отныне вы будете получать от меня жалованье. Я…

Роун заморгал и выпрямился.

— Что?

— Вы не ослышались, друг мой. Теперь вы работаете на меня.

— Какого дьявола? — Роун вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. — У тебя здесь везде «жучки» понаставлены?

— Для чего мне делать подобные вещи? Сядьте!

— Ах ты проклятый макаронник! Сукин сын'.