Линнет, у которой за шесть лет замужества выветрился из головы весь романтизм, ничего не сказала. Она испытывала скорее досаду, чем интерес. Линнет знала, что значит зависеть от другой женщины, которая, в свою очередь, зависела от мужских капризов. Двое воинов, пыхтя, стягивали с телеги огромный железный ящик.

— Поторопитесь! — резко приказал Джайлс.

Но Линнет заметила, что он смотрит на де Гейла, с неприкрытым любопытством разглядывающего сундук с деньгами.

— Теперь я вижу, что за груз вы везете, — заметил наемник, не боясь последствия своих слов. — Не удивительно, что у вашей телеги сломалось колесо.

Быстро потеряв интерес к сундуку, он подошел к женщинам.

Линнет опустила глаза, зная, что у нее будут неприятности, если де Гейл зайдет в своей дерзости слишком далеко. Джайлс мог бы подумать дважды, прежде чем вступить в борьбу с де Гейлом, но обидеть Линнет ему не составляло особого труда. Она увидела, как двое воинов, тяжело дыша и изрыгая проклятия, пытались забросить сундук на повозку де Гейла. Когда она услышала резкий от нетерпения и испорченного настроения голос Джайлса, у нее по телу побежали мурашки.

Де Гейл, присев на корточки, осторожно отвернул полу ее плаща и, увидев ребенка, спросил:

— Кто это?

— Мой сын Роберт, — ответила она дрожащим голосом, бросив беглый взгляд в сторону мужа. В это время он давал указания своей охране, изредка посматривая на жену.

От де Гейла не ускользнул ее испуганный взгляд.

— Вы очень мужественны, миледи, — отметил он. — Надеюсь, я больше не причиню вам неприятностей. — И, нежно взяв ребенка из-под плаща, усадил его на руки. — Идем, мой юный воин, для тебя тоже в моей повозке приготовлено сухое местечко.

Линнет протянула руки к сыну, невольно вскрикнув при этом. Роберт испуганно смотрел через плечо де Гейла на свою мать, но все произошло так быстро, что он даже не успел заплакать. Когда же, опомнившись, завизжал, то уже сидел на сухом одеяле в новой повозке, до подбородка укутанный пледом.

Линнет, последовав за ними, вскоре оказалась рядом с сыном. Роберт перестал плакать и начал поглаживать руками плед, словно это был котенок. Линнет дотронулась до лба ребенка и, посмотрев на де Гейла, произнесла:

— Я вам очень признательна. Благодарю вас.

Де Гейл пожал плечами и небрежно бросил в ответ:

— Какой смысл держать бедняжку под дождем, если здесь ему будет намного теплее. Ну что ж, надеюсь, ваш муж тоже отблагодарит меня. — И уже собрался отойти, но, вспомнив, добавил: — Для ваших женщин, миледи, здесь тоже достаточно места. Я скажу им об этом, хорошо?

Дождь барабанил по крыше повозки. Линнет выглянула из-под навеса и увидела простиравшееся до горизонта поле. Запах мокрой одежды был ей неприятен и мешал дышать. Она следила взглядом за де Гейлом, который подошел к служанкам. Походка у него была легкой и элегантной. И все-таки его почему-то считали человеком второго сорта.

Она горячо любила своего отца, хотя была ребенком от его второго брака. Ему было уже за сорок, когда она родилась. Мать вскоре умерла, и ее воспитанием занимался отец. Десять лет она росла избалованным ребенком, и ее берегли как зеницу ока. Затем у отца начались боли в груди, и однажды утром он не проснулся. С этого момента и начался кошмар. Линнет столкнулась с обратной стороной мужской натуры. Рука, прежде ласкавшая и нежившая ее, теперь стала бить и наказывать за малейший проступок. Наследник отца, Томас, был приятным, но беспомощным и малодушным двадцатилетним юнцом, любившим все наслаждения жизни. Он водился с такими же, как и он сам, друзьями, среди которых был и Джайлс де Монсоррель, унаследовавший поместье и замок Рашклифф. В знак дружбы Томас отдал сестру в жены Джайлсу вместе с ее огромным приданым.