– Тебе придется сильно потрудиться, чтобы выделиться.

– Разве? По-моему, пару минут назад ты меня похвалила за то, что я хорошо продержалась.

– Ты хорошо скатилась и отыграла восхищение и радость, – взмахивает рукой Антонина, а голос становится чуть звонче обычного. Будто она тоже играет, изображая кокетливую девочку. Но следующие слова звучат зловеще холодно: – Но не забывай, что это шоу про отношения.

– Я смогу отыграть влюбленность. Это не сложно.

– А секс с Александром тоже будешь играть?

С таким же успехом Антонина могла бы швырнуть горячий кофе мне в лицо.

– Какой еще секс? – спрашиваю, скривившись.

Мимо нас пробегают сотрудники с аппаратурой для съемок. Антонина ждет, когда они отойдут подальше, и тяжело вздыхает:

– Тебе же девятнадцать, Снежана! Неужели до сих пор про пестики и тычинки не в курсе?

– Ха-ха. Я не про это, – с колючим холодом цежу я. – Я про секс на шоу. Я ведь не обязана…

– У тебя в контракте был пункт про это. Если Алекс захочет…

– …то я не обязана раздвигать ноги, – фыркаю и понимаю, что начинаю злиться. – Я – актриса!

– Не забывай, актриса, – с ядом и сарказмом Антонина подчеркивает это слово, – Алекс будет отсеивать девушек каждые три дня. На что ты готова, чтобы продержаться на шоу подольше? Станешь спать с ним, чтобы сиять с экранов как можно больше серий? Или сохранишь гордость и уйдешь?

Мне хочется вмазать Антонине доской по ее лощеному личику. И хоть понимаю, что она говорит правдивые вещи, все равно злюсь. Это так грязно, нечестно и мерзко.

– Это шоу-бизнес, девочка, – подначивает она. – Некоторые двери заперты на особый замок, к которому нужен такой же особенный ключ.

– Фу. Это худшая метафора на член. К тому же не думаю, что Алекс станет приставать к участницам, чтобы развести их на секс. Он не кажется таким человеком…

Прикусываю губу, вспоминая, как мы скатывались по склону. Алекса скорее интересует катание, чем перепихон под кучей камер. Ну, или мне просто хочется в это верить…

– Снежана, – Антонина покровительственно касается моего плеча. Прикладываю все усилия, чтобы не отшатнуться, – Алексу тридцать шесть. Он взрослый мужчина…

Я закачу глаза, если она сейчас скажет про потребности.

– …со своими потребностями, – заканчивает мачеха, а я не сдерживаюсь и выполняю данное себе обещание.

С полным раздражения стоном закатываю глаза.

– Я говорю тебе честно, как есть. Любовь в его возрасте уже мало кто ищет. Тут больше речь об удобном партнере. А комфорт должен быть во всем. И в кровати тоже.

Почему-то вспоминаю про брак Антонины и моего отца. На душе становится еще более погано.

– Ты сама сказала, что Алекс здесь ради рекламы.

– Но я не исключаю, что он захочет поразвлечься. Сама понимаешь, тут столько девушек… Откажешь ты, согласится другая. И другая же пройдет на следующий этап, а ты – нет.

Отшатываюсь и все же стряхиваю руку мачехи с плеча. Выставляю доску перед собой, будто это щит, и цежу:

– Не забывай, что мой папа – совладелец телеканала, на котором это идиотское шоу будет выходить. Одно его слово, и даже ваш Холостяк не сможет меня выгнать до финала.