Однако Беатриче не везло. После бесконечных отказов и отговорок Лодовико назначил день свадьбы — в самое холодное время года, когда дороги считались почти непроходимыми. Семейство Беатриче решило, что Лодовико решил выиграть еще немного времени.

Двадцать девятого декабря, после самого холодного Рождества на памяти живущих, Беатриче вместе с матерью и придворными, завернувшись в шерстяные одеяла с мехом горностая, погрузились в буцентавр — богато украшенную венецианскую галеру. Им предстояло сплавляться по замерзшей реке до Павии, где для проведения официальной брачной церемонии их должен был встретить сам Лодовико. Путешествие оказалось нелегким. Лодку с провизией затерло во льдах, и почти два дня они провели впроголодь. Постели и одеяла впитали в себя речные испарения и намокли. Никто уже не радовался тому, что Беатриче собирается выйти замуж за одного из самых могущественных правителей в Италии, и меньше всех — сама невеста.

Изабелла, год назад ставшая женой Франческо, прибыла из Мантуи прямо перед отплытием свадебного кортежа в Милан. Она громко жаловалась, что окоченела, словно ледяная статуя. На самом деле Изабеллу злило, что Лодовико попросил ее уменьшить количество сопровождающих до пятидесяти человек, а лошадей — до тридцати. На свадьбу были приглашены все мало-мальски заметные персоны в Италии и послы всех сопредельных государств. Нелегко будет прокормить и развлечь такую толпу сначала в Павии, где будет проходить официальная церемония, а затем в Милане, где устраивались празднества! Но Изабелла не хотела слушать уговоров и твердила, что ей придется вступить в стены величественного города, словно нищенке. Однако после двухдневного путешествия по реке, когда лодку швыряло между огромными льдинами, а пассажиров все время мутило, Изабелла оставила жалобы и вместе с Беатриче и другими дамами молилась только об одном — поскорее выбраться на берег и отведать горячей пищи.

Беатриче дрожала на своей койке, натянув одеяло до самых глаз и заткнув уши, чтобы не слышать нытья избалованных фрейлин. Рядом свернулись двое щенков. Беатриче боялась, что от голода собаки сдохнут и тогда ей придется выбросить их маленькие тела за борт. Однако пока щенки мирно спали, согревая свою хозяйку. Девушка плакала — обжигающие капли льдинками сползали по щекам. Голод, слезы и тошнота отвлекали Беатриче от душевных переживаний. Штурман обещал, что через несколько часов они будут согреваться у дворцового камина в Пьяченце, а на следующий день, сытые и отдохнувшие, отправятся в Павию, где их встретит сам Лодовико. Слушая утешения, Беатриче не знала, радоваться ей или горевать. Холод пронизывал до костей, но еще мучительнее было унижение. Беатриче казалось, что она направляется не на свадьбу, а на собственные похороны.

Все вокруг говорили о том, что у Лодовико Сфорцы есть любовница, некая Цецилия Галлерани — прекрасная и одаренная дама, с которой Il Moro обращался как с законной супругой и которая носила его дитя. Цецилия царила при блестящем дворе Лодовико среди дипломатов, философов, мыслителей и художников. Все они восхищались ее красотой и умом. Она владела дворцом, подаренным ей Лодовико. Цецилия писала душещипательные стихи и сама же исполняла их, вызывая слезы умиления в глазах как дам, так и суровых воинов. Кроме того, она превосходно говорила на латыни, чем неизменно поражала гостей Лодовико.

Эти слухи были на устах у всей Италии. Говорили, что нареченный Беатриче так любил эту женщину, что уговорил Леонардо, который никогда не завершал своих картин, дописать ее портрет. Люди приходили к художнику, чтобы полюбоваться картиной, как любуются алтарными створками в церкви, словно Цецилия была самой Мадонной. Кто же вовлек Беатриче, принцессу из дома д'Эсте, любимицу ужасного неаполитанского короля Ферранте, в этот колоссальный фарс, именуемый свадьбой?

Беатриче знала, что любви нет места в браках, заключаемых по политическому расчету, однако считалось, что до свадьбы жених обязан вести себя достойно и оказывать невесте знаки внимания.