— Беатриче, разве разумно приводить французов в Италию?

Именно этот вопрос не уставал задавать Франческо с тех пор, как до Мантуи доползли слухи о тайных переговорах Лодовико с французами.

— Нас защитит император Максимилиан, который очень дорожит нашей дружбой. Он не пустит французов дальше. К тому же король Карл дал слово не захватывать земли севернее Неаполя.

Лодовико и Беатриче следовали давно намеченному плану. Беатриче не собиралась просить совета — она все знала наперед. Глаза ее сверкали и вспыхивали, щеки горели румянцем. Она размахивала руками, словно прекрасная, но гневная фурия. То ли от тревожных мыслей о том, как опасны интриги Лодовико и Беатриче, то ли оттого, что крошечное создание в ее животе решило подать признаки жизни, Изабелла почувствовала тошноту. Она опустилась в деревянное кресло и облокотилась на высокую спинку.

— Мне нехорошо, — выдавила она.

Беатриче велела принести сестре чего-нибудь выпить. Затем сама положила Изабелле на лоб прохладную влажную ткань. Изабелле показалось, что руки Беатриче трясутся, хотя, возможно, дрожь была вызвана качкой или толчками в ее утробе.

— Тебе нужно прилечь, — сказала Беатриче, — но перед уходом я должна передать просьбу Лодовико.

Именно этого Изабелла и боялась. Какая роль отведена ей и Франческо в грандиозных замыслах Лодовико и Беатриче? Она надеялась сослаться на нездоровье и избежать этого разговора, но, несмотря на все уловки, потерпела поражение. Отступать было некуда.

— Лодовико прослышал о твоем венецианском триумфе. Да, Италия полнится слухами. Все говорят о том, что своим очарованием и умом тебе удалось пленить самого дожа. Муж надеется, что ты сумеешь воспользоваться своей властью, чтобы помочь осуществлению наших планов.

— Я готова во всем помогать своей сестре и ее мужу.

Изабелла надеялась, что Беатриче удовлетворит такой простой ответ.

— Можешь ли ты убедить Франческо выступить на стороне французов? Он великий воин, и мы будем спокойны за успех кампании, если захватом Неаполя будет руководить он.

Изабелла гадала, не сошла ли Беатриче с ума. Или она действительно думает, что Франческо все равно, на чьей стороне воевать? Неужели Беатриче считает, что он предаст венецианцев ради ненавистных французов?

— Я не могу давать обязательств от имени мужа, как, впрочем, и ты. Однако не понимаю, как он может сражаться на стороне французов, являясь главнокомандующим венецианской армии? Венеция не позволит втянуть себя в этот конфликт.

— Он может разорвать контракт с венецианцами. Франческо может стать наемником, кондотьером, сражаться за деньги. Уверяю тебя, мы не поскупимся.

— Беатриче, я не знаю, что ответит Франческо, но я боюсь за тебя! То, что задумали вы с Лодовико, очень опасно! У Лодовико и так есть все, чего можно желать. Разве титул добавит что-нибудь к той власти, которой он уже обладает?

— Изабелла, неужели на моем месте ты не хотела бы, чтобы однажды твой сын стал миланским герцогом?

Вот, значит, как. В груди Беатриче драконовым пламенем горит материнское честолюбие. Славная девочка, не знавшая большей радости, чем скакать весь день на добром пони, превратилась в Олимпию, лелеющую честолюбивые мечты о будущем Александра, или преступную Ливию, готовую на все ради Тиберия. Изабелла не верила своим ушам. Впрочем, Беатриче не первая в этом ряду. Историю усеивали трупы тех, кто посмел встать на пути матерей и их первенцев мужского пола.

Прощаясь с сестрой, Изабелла махала рукой и посылала воздушные поцелуи. Когда последний буцентавр пропал из виду, улыбка сбежала с лица, а губы словно налились свинцом. Изабелла упала в кресло и погрузилась в тяжелые думы. Фрейлина бросилась к ней, но Изабелла прогнала ее. Маркизе не терпелось снова оказаться дома под защитой крепких стен Мантуи.