— Бухать будем? — Я уже достаточно хорошо изучил Арсения, чтобы понять его мечтательный взгляд — А может дашь мне отдохнуть после тюряги, в себя прийти, отмыться?

— Я же говорю, ушлый твой Тимоха, только держись — Рассмеялся Фомин — В квартире есть ванна и она работает, бойлер топиться с утра, цирюльник тоже уже ждет. Праздничный ужин заказан из ближайшего ресторана на дом и будет готов через три часа. К тому времени как ты обратно в человека превратишься, и наши с «Единорога» подойдут. Должны же мы нормально отметить нашу победу⁈ Весь мир ликует и празднует, а мы, виновники этого торжества, даже по стопки за самих себя не выпили! Посидим тесной компанией, без посторонних, выпьем, поговорим, старое вспомним.

— А чего? Почему и нет раз так? — Напряжение, в котором я находился несколько последних месяцев начинало меня потихоньку отпускать — Я бы накатил грамм двести хорошего коньяка! А ужин из ресторана — это то, что надо! Я хоть последнюю неделю и питался нормально, но знаешь, есть даже хороший стейк в камере, где пахнет выгребной ямой, то ещё удовольствие.

Посольский экипаж остановился возле чёрного хода довольно внушительного доходного дома, и вскоре я был уже в арендованной для меня квартире.

— Слава тебе господи, Иссидор Константинович, вы живы-с! Как же я рад вас видеть! — Тимоха, который ничуть не изменился с нашей последней встречи, поджидал нас с Арсением на пороге квартиры. Весь его вид говорил о том счастье, которое он испытывает от встречи с хозяином — Извольте-с проходить в ваши апартаменты! Всё у нас готово, как вы любите! И комната ваша прибрана, ванна уже второй раз набирается, первая остыть успела! И самоварчик поставлен, и водочка на леднике остывает! Капустку квашеную я сам делал, тут такой не достать, эти ироды нормальной закуси не признают. На весь Нью-Йорк только два русских ресторана, пожрать нормально негде! Это где же такое видано⁈ Даже в Копенгагене, у немчуры, и то больше! Извольте-с пиджак ваш приму!

— Здорова Тимоха, я тоже рад тебя видеть! — Поздоровался я с приказчиком, ничуть не покривив душой — А чего это ты словоерсами заговорил? Завязывай давай, не люблю! А шмотки сразу в камине сожги, там вшей и блох полно, притащил с тюряги…

— Зачем жечь⁈ — Тимоха, осмотрев мой прикид, отрицательно покачал головой — Если из-за каждой вошки нормальную одежду жечь, то разориться можно! Не извольте-с беспокоится, прожарим, выведем, еще поносите костюмчик!

— Ну как знаешь — Пожал я плечами. И правда, чего я выделываюсь? Где я запасной возьму? Другой нормальной одежды у меня и нет вовсе, если не считать за такую тюк с мехами, что были на мне в день ареста — В ванну веди, да керосин притащи, голова тоже аж зудит от живности. И завязывай ссыкать, я тебе говорю! Нормально же раньше общались? Вот так и продолжай, как раньше!

— Как можно-с? — Похоже мои слова до обрусевшего инуита не доходили вообще — Вы же тепереча большой человек! Величина-с! О вас все газеты пишут! Я же со всем уважением-с! Ай бля! Больно же!

Последнее слова вырвалось у Тимохи непроизвольно, после того как я дал ему леща от всей своей пролетарской души. Задрал! Не люблю, когда передо мной пресмыкаются…

— Ха-ха-ха! — Арсений заржал как конь — Узнаю Сидора! Ты лучше с ним не спорь Тимоха! Каторжане, они люди опасные! Ты знаешь, что? Пока их благородие в опочивальню не отошли-с, себя в порядок-с приводить-с, аперитивчик нам организуй. По рюмашке! Видишь, барин гневаться изволит, нужно бы задобрить их сиятельство!

— Тоже в ухо хочешь⁈ — Я зло посмотрел на Арсения, но потом не выдержал, и тоже рассмеялся — Тащи чего сказано Тимоха! И правда, расслабится бы надо.