Внезапно собрание закончилось. Она очнулась, чувствуя в груди тяжесть от сострадания и грусти. Вильяр взял с собой какие-то бумаги и несколько газет. Все пожелали друг другу доброй ночи.

На обратном пути Белинда была сначала очень молчаливой. О том, о чем она собиралась сказать, она промолчала. Слова казались теперь глупыми, мелкими. Вместо этого она произнесла:

— Я, пожалуй, должна знать больше.

— Да, — коротко сказал он.

Как это прекрасно — он точно знал, что она имела в виду! Но он ничего не объяснял. Когда они скакали по направлению к Драммену, она была слишком потрясена случившимся в Элистранде, чтобы заметить, как близко друг от друга они сидели на лошади. Теперь было иначе. Политическая встреча, словно вата, легла между настоящим моментом и неприятными переживаниями. Теперь она почувствовала опять, что она — молодая женщина, а не мертвое, как камень, тело. Он был теплым и сильным, его руки держали ее так надежно. И хотя сидеть было неудобно, на обратном пути даже хуже, она бы не хотела променять эту поездку верхом на что-то другое, даже на самую приятную в желтом экипаже! Она тихонько засмеялась.

— Над чем ты смеешься?

— Над твоей тайной, — улыбнулась она. — Сначала было привидение. И, возможно, это было то, чего можно было ожидать. Я страшно испугалась, услышав о нем. Но я, конечно, подумала, что другая твоя тайна, по крайней мере, так же таинственна, так же волшебна. И что же оказалось! Снова с небес на землю!

— Понимаю, — рассмеялся он. Она повернулась к нему в темноте, и ее лицо оказалось очень близко к его лицу. Она снова быстро отвернулась.

— Однако я действительно не возьму в толк, почему ты не можешь рассказать дома твоим родным об этих тайных встречах.

— Ты этого не понимаешь? Я же борюсь против всего того, что они защищают. Они богаты, они противостоят всем другим жителям в деревне, у них масса подчиненных им людей… Это же именно то различие, которое я хочу устранить! Я хочу, чтобы всем жилось хорошо, а не только тем, у кого большие поместья. Не только директорам и владельцам фабрик, не только нотариусам, священникам и богатым крестьянам. Ты понимаешь?

— Да, да. Я ведь кое-что узнала в этот вечер. Но, очевидно, во многих случаях люди сами заслужили бедность или богатство.

— Да, это ясно. Но я хочу помогать невиновным в своей бедности. Я хочу помочь Маркусу Тране стать лидером новой партии, совершенно новой и очень большой. Но за такие вещи не жалуют. Так что вначале мы должны быть очень осторожны.

— Ага. Я это понимаю. Я ничего не скажу.

— Это хорошо.

Чем ближе они были к своей волости, тем тише становилась Белинда. Она думала о многом. Она была немного раздосадована тем, что он сказал о ней там, на собрании. Что она была только маленьким созданием, с которым жестоко обошлись и которое он должен был оберегать. Потому что у нее не было никого другого.

Это… вызвало сожаление. Не такого она хотела в глубине души. Но чего она могла ожидать? «Глупая Белинда». Она не должна была об этом забывать, не должна была сейчас питать каких-то нереальных надежд. Она, привыкшая знать свое место.

Почему же сейчас было так больно? Она ведь смирилась уже много лет тому назад.

Она спросила себя, сколько сейчас времени. Они отправились в путь рано вечером. Она помнила, что прием у нотариуса должен был начаться после полудня. Фру Тильда выехала из дома, когда было еще светло… А сейчас было, разумеется, темно.

— Ты ездишь в Драммен каждый раз, когда у вас там собрания? — спросила она.

— Нет, это было бы слишком далеко. Мы встречаемся в местах поближе. Меняем их, чтобы никто не мог нас найти.