— Сумею, — успокоил Николай…

* * *

Следователь нашел его в библиотеке. Представился, как капитан полиции Гончар Семен Аркадьевич. Лет сорока, с невыразительным лицом и лысой головой, опасным он не выглядел. И только цепкие глаза под черными бровями давали знать, что с капитаном нужно быть настороже.

Допрос не затянулся. Гончар проверил документы волхва, записал все сказанное Николаем на листе бумаге и дал ему на подпись. Несвицкий прочитал — все правильно, и расписался, где велели.

— Благодарю, — сказал Гончар и спрятал лист в портфель. — Вопросов больше нет.

— Семен Аркадьевич, могу спросить? — не удержался Николай.

— Пожалуйста, — кивнул Гончар.

— Почему они вели себя так нагло? У госпиталя, средь бела дня…

— Они вас приняли за Бойко. Был такой воришка, сидел на зоне вместе с Шустриком. Вы на него похожи, но совсем не он. Иначе говорите, моторика и мимика другие. Я прекрасно помню Бойко, вел следствие о краже из подвала. Другой вы человек. Так быстро люди не меняются. Но они решили, что Бойко — это вы. Тот бы испугался и дал им, чего хотели. Идиоты! Перепутать волхва с уголовником!

— Что с ними будет?

— Суд решит. Но в силу обстоятельств происшедшего, скорей всего, приговорят к расстрелу.

— За попытку ограбления? Сурово!

— Республика ведет войну, Николай Михайлович, — пожал плечами следователь. — Потому и меры соответствующие. Нападение на волхва, вооруженное… Снисхождения не будет.

— Прямо так поставят к стенке?

— Окопы будут рыть на передовой под пулями. Осужденные в республике возводят укрепления, чего их зря кормить? Чем тяжелей статья, тем ближе к фронту. Упомянутый мной Бойко рыл тоже окопы, но далеко от передка — статья-то легкая.

Николай невольно вспомнил мозолистые руки пацана, удивившие его в траншее. Вот, значит, как…

— А осужденные женщины чем занимаются?

— Ремонтируют дороги — подсыпают щебнем полотно. Еще укладывают шпалы.

— Не позавидуешь, — сказал Несвицкий.

— А не нужно воровать, — ответил капитан.

— Что будет, если осужденные откажутся копать окопы? — спросил Несвицкий.

— Поставят к стенке, — ответил следователь, встал и поклонился. — Николай Михайлович, прошу меня простить.

— За что? — Несвицкий удивился.

— Увидев репортаж о похоронах ополченцев в новостях, я по ошибке опознал в вас Бойко, о чем и доложил начальству. Оно связалось с канцелярией главнокомандующего и сообщило ей.

— А там?

— Ответили, чтоб мы не вздумали считать вас Бойко и предпринимать попыток это проверять. К примеру, взять отпечатки пальцев. Признаюсь, я тогда обиделся, мол, как же так? Не мог я ошибиться! Сегодня убедился, что был не прав — вы не Бойко. Взять, например, вопросы, которые вы задали. Бойко спрашивать не стал бы — все сам прекрасно знал. А вы всерьез интересовались… Извините.

— Ерунда! — махнул рукой Несвицкий. — Забыли.

— Позвольте выразить вам благодарность за то, что делаете для людей. Ваш раствор спасает жизни. Патруль полиции из нашего района три дня назад внезапно оказался под обстрелом. Помогали вытаскивать людей из-под завалов, а тут второй прилет… Тяжелые ранения… Как нам сказали, если бы не ваш раствор, не выжили бы.