— Объясните, маршал, как получилось, что так тщательно разработанная нами операция по взятию Царицыно, — слово «нами» советник произнес с особой интонацией, потому что сам ее придумал, — провалилась с треском?

Фон Лееб говорил со славом по-варяжски, он отлично знал язык противника. В Славии варяжский запрещен? Плевать! Не хватало изучать убожество, придуманное унтерменшами. Они сами его плохо знают и чуть что лепечут на варяжском.

— Вы же знаете, герр генерал, — судорожно сглотнув, ответил маршал, — что всему виной нелепая случайность. Группа наших доблестных союзников была уничтожена на подступах к Царицыно, вследствие чего склад боеприпасов не взорвали. Наши спящие ячейки остались без сигнала к действию и не получили деньги. Пятая колонна не сработала. В этом нет моей вины.

— Неужели? — фон Лееб засопел. Унтерменш пытался оправдаться, перекладывая провал на немцев. Сволочь! — Я напомню, что оперативное сопровождение диверсии обеспечивали ваши люди. Что мне обещали? Группу гауптмана фон дер Ляйнена встретят неумелые и плохо вооруженные ополченцы. Мол, моим штурмовикам они лишь на зубок — так кажется говорят варяги. Но в итоге в бой с германскими солдатами вступили первоклассные бойцы под командованием волхва. Вы слышали, маршал, волхва! Моих людей убили зачарованным оружием. Вы следите за новостями нашего противника? Там об этом рассказали с упоением. Показали уничтоженных солдат, бронемашину, взяли интервью у волхва.

— Мы не знали о его существовании. Сведений не поступало.

— Что блестяще говорит об уровне разведки Славии. И еще о вашей контрразведке. Я ничуть не сомневаюсь, что в Царицино были осведомлены, кто, зачем, с какой задачей направляется к их городу. Потому и бросили навстречу группе лучшее подразделение и волхва. В усиление придали вертолет. У бедняги фон дер Ляйнена не имелось шансов.

— Виноват, герр генерал! — поспешил командующий. — Проведу расследование, виновных накажу.

— Разумеется, накажете, — кивнул фон Лееб. — Но теперь вопрос к вам лично. Почему после провала миссии с диверсией вы начали наступление, хотя я рекомендовал вам этого не делать. Неужели было не понятно, что мятежники вас ждут? Что они подготовлены? Ведь так и получилось. Батальоны угодили в огневой мешок. Целый день их беспощадно избивали артиллерией и авиацией, не давая отойти, а не то, чтобы прорваться. Две бригады понесли ужасные потери, в них осталось от силы пара тысяч человек, да и то из подразделений обеспечения. Основная часть бойцов потеряна. Мы учили их почти что год, снабдили оружием и техникой. Десятки миллионов экю буквально растворились в воздухе. Что вы на это скажете?

— Мои солдаты рвутся в бой, — насупился командующий. — И не понимают, почему им запрещают убивать мятежников, которые посмели покуситься на территории, принадлежащие республике. И я не в силах сдерживать их гнев.

«Так он еще и огрызается! — неприятно удивился генерал. — Дерзкий унтерменш!»

— Скажите, маршал, у вас же имеется домик в Ницце? — спросил с ехидцей в голосе. — Участок в полгектара, вилла в три этажа, отделанная мрамором? Вид на море… Сколько вы заплатили? Пять миллионов экю?

— У меня нет дома в Ницце, — буркнул маршал.