Николай взял оружие за рукоятку и цевье, выставил автомат за поворот траншеи, и вслепую опорожнил весь магазин в отнорок. При этом ствол автомата качался.

— Направление стрельбы от уровня груди и ниже, — пояснял он ополченцам. — Враг может наклонится, присесть, упасть на пол. Если начнет стрелять в ответ, попасть в руку очень трудно. А если и получится, то вы всего лишь ранены. Понятно? Тренируйтесь!

— На обучение большой расход патронов выйдет, — заметил Гулый, когда Несвицкий выбрался наверх. — Боюсь, не утвердят.

— Патроны можно сделать, — сощурился Несвицкий, — а человека не вернешь. Тем более, что у республики есть свой завод боеприпасов. Объясни это начальству.

После объяснения начальство захотело посмотреть. Несвицкий в паре с лучшим из ополченцев прошел весь укрепленный пункт, забрасывая огневые точки и отнорки учебными гранатами, и поливая их огнем из автоматов. Офицеры впечатлились.

— Господин майор, — обратился к Николаю командир батальона ополченцев. — Не могли бы вы обучить и других бойцов?

— Давайте так, — сказал Несвицкий. — Отберите лучших в подразделениях. Я их натаскаю, а они станут инструкторами для остальных.

На том и порешили.

Свободные часы Несвицкий посвящал учебе. «Практическое волхование» оказалось ценной книгой. Изложенные в ней методики выглядели просто, но требовали вдумчивой работы и повторения уже освоенных приемов. Для Николая это затруднением не стало. Служба офицера состоит из постоянных тренировок, будь то стрельба, преодоление армейской полосы препятствий или штурм здания с освобождением заложников.

Полеты ему долго не давались. Николай все делал, как советовал Софроний, но не выходило даже приподняться над ковром, на котором он сидел — иеромонах рекомендовал начать с такой позиции. Вот в очередной раз не получилось. «Наверное, просто нет способностей к полетам», — подумал Николай и встал. Застывшие от неудобной позы мышцы радостно расслабились, кровь забурлила по сосудам, а вместе с ней вдоль тела пробежал стремительный поток — как будто бы течение от горной речки. В тот же миг Николай получил сильный удар по голове и потерял сознание…

Очнулся он лежащим на ковре. Голова немного ныла, потрогав темя, Николай нащупал небольшую шишку. Кто же его так приложил? Он осмотрелся — никого. Поднес к глазам ладонь, которой трогал голову — а та в побелке. Взглянул на потолок — на нем заметное пятно осыпавшегося мела. Все стало ясно: он все-таки взлетел, но слишком резко и неумело, поэтому и врезался башкой в потолок. Софроний не зря рекомендовал начинать полеты сидя: в этой позе потоки гравитации не движутся стремглав вдоль выпрямленного тела, тем самым не дают ему взмывать, как свечка. А Николай, когда вскочил на ноги, невольно высвободил всю гравитационную энергию и в результате боднул головой потолок. Мог и убиться…

Умывшись и попив чайку, Николай вернулся к прерванным занятиям, но в этот раз был очень осторожен — он даже привязал подушку к голове. Не пригодилась — в этот раз потоки, которые он наловчился вызывать, бежали вдоль хребта, концентрировались у ягодиц, и плавно их обтекали. В результате он поднимался над ковром, зависая между потолком и полом. Освоив это упражнение, Несвицкий стал учиться перемещаться по горизонтали и плавно опускаться — словом, поступал, как и советовал Софроний.