— Непременно, — ответил он. — Желающих приехать было очень много, отобрали лучших. Видишь сколько наград на офицерских мундирах? Нас с Яшей взяли только потому, что мы пробили эту встречу. Хоть мы и волхвы, но в корпусе не единственные. На следующую встречу привезут других.

«Теперь понятно, почему вы так торопитесь с подругами», — подумал Николай.

Выступления начальников снимало телевидение. Когда епископ смолк, Светлана подошла к нему и что-то прошептала. Епископ поднял бровь и глянул в зал.

— Мне сообщили, что здесь присутствует волхв госпиталя, майор Несвицкий, который предложил организовать нашу встречу. Прошу вас подойти, майор.

«Вот зараза! — мысленно выругался Николай. — Отомстила»… Он встал и подошел к епископу.

— Благодарю, — имперец пожал ему руку. — Но мне еще сказали, что вы поете замечательно. Было бы неплохо начать вечер доброй песней.

— Без инструмента не получится, — попытался соскочить Несвицкий.

— А что вам нужно? — не отстал епископ.

— Гавайская гитара укулеле, — сообщил Несвицкий, будучи уверен, что такую здесь точно не найти.

— Степан Андреевич? — епископ глянул на Кривицкого.

— Дарья Николаевна? — начальник госпиталя обратился к сестре-хозяйке.

— Есть, — доложила та, вскочив. — Осталась после пациентки — ее из школы вместе с инструментом привезли. А родственники забирать не стали — больше некому на ней играть.

— Принесите! — велел Кривицкий.

Через несколько минут Несвицкий держал в руках светло-коричневую укулеле. Как ни странно, но он умел на ней играть. Случилось это так: внучка захотела иметь гавайскую гитару, и Несвицкий подарил ей инструмент. Но внучка быстро охладела к музицированию и вернула укулеле деду. С год та валялась в кладовой, а потом Несвицкий, не терпевший в доме барахла, решил попробовать на ней играть. Как раз он овдовел, и времени хватало. К тому ж занятия отвлекали от горьких мыслей. Он смотрел уроки в интернете и терпеливо повторял. Удивительно, но научился. Нет, музыкантом он не стал, но повторить мелодию к любимым песням получалось.

Вздохнув, Несвицкий тронул струны. Покойся с миром, девочка, хозяйка инструмента. Эта песня в твою память.

Он повысил голос:

Николай повторил припев и ударил по струнам:

Простые, безыскусные, но такие выстраданные слова этой песни, сочиненные офицером-ополченцем, сложившем голову на день Победы в другой реальности, заставили зал замереть. Лица офицеров построжели, глаза женщин налились влагой. Николай в который раз удивился результату своего исполнения. Он не знал, что тому причиной его голос — мягкий, бархатный, но в тоже время по-юношески звонкий. Голос перепал ему от прежнего владельца тела, сам Новицкий в прошлой жизни не пел, а ревел словно олень во время гона.

Николай смолк и поклонился. Зал взорвался аплодисментами, многие хлопали стоя.

— Благодарю, — Несвицкий снова поклонился и, подойдя к столикам, протянул гитару сестре-хозяйке.

— Оставьте себе! — покрутила головой Дарья Николаевна. — Здесь она никому не нужна, а вы хоть играть умеете.

— Забирайте! — поддержал ее Кривицкий.

За стол Николай вернулся с укулеле.

— Не знал, что играешь и поешь, — сказал ему князь. — Да еще так здорово!

— То, что вы не знали, Борис Иванович, понятно, — хмыкнула Марина. — Во второй раз видитесь. Удивительно, что не знала я.