— Ух ты! — от избытка чувств князь закатил глаза. — Спасибо, Николай! Мне до сих неловко, что основное дело сделал ты. Я лишь присутствовал.

— Не скромничай, — ответил Николай. — Без тебя бы ничего не вышло. Начнем с того, что сам бы я не долетел. И генерала ты изображал талантливо — никто не усомнился. Так что не терзайся. Сочтемся славою, ведь мы свои же люди…

Князя он высадил у госпиталя. Тот попрощался и взлетел, а Николай загнал машину в двор больницы и поручил ее заботам сторожа. После чего отправился к себе — спать хотелось просто жутко…

* * *

— Коля! Просыпайся!

Его трясли за плечи. Николай открыл глаза и увидел над собой лицо Марины.

— Ты почему еще в постели? — спросила милая. — Я пришла с дежурства, а он валяется. Что ты делал ночью?

— Спал, — ответил Николай.

— Не ври! — подруга подбоченилась. — Я тебе звонила вечером — телефон не отвечал. А сторож госпиталя рассказывает персоналу, что ты приехал ночью на большой и дорогой машине. Мы все ходили посмотреть. Где ты ее взял?

— Это трофей.

— Ты снова воевал? — насупилась Марина. — Но почему? Ты служишь в госпитале! Зачем на фронт поперся?

— Выполнял секретное задание, — подмигнул ей Николай. — От ГУКа.

— Тебя могли убить!

— Ну, это вряд ли. Не забывай, что твой любимый — волхв. У меня есть полог, который пули не берут. Тем более, в нас не стреляли. Слетали с князем, кое-что забрали в Славии и привезли сюда на внедорожнике. Сдали ГУКу это «кое-что», а машину я забрал себе.

— Так ты еще летаешь?

— Ага. Смотри!

Николай принял позу лотоса, взмыл над кроватью и замер, скопировав мимику Будды. От неожиданности Марина плюхнулась стул.

— Убедилась? — спросил Несвицкий и встал на ноги. — Ладно, я пойду умоюсь. Есть очень хочется…

Через пять минут они сидели в кухне и пили чай. Несвицкий ел бутерброды с колбасой, сметая их с тарелки, а Марина смотрела на него тревожным взглядом. Николай его не замечал. Он был доволен, что теперь подруга в курсе о его способностях. Таиться надоело, и бессмысленно — узнают все равно.

— Коля, — внезапно начала Марина. — Если ты такой талантливый, то наверняка из родовых?

— Возможно, — Николай пожал плечами. — Кто мои родители, не знаю.

— Тобой заинтересуются в империи. Кто-нибудь из родовых признает тебя родственником.

— Это что-нибудь меняет?

— Родовые не женятся на простолюдинках. Тебе найдут княжну или графиню. А меня ты бросишь.

— Любимая, не начинай! — вздохнул Несвицкий. — Зачем мне эти родовые мымры, когда у меня есть ты! Родная и единственная. Говорил тебе не раз. Закрыли тему. Лучше новости послушаем.

Повернувшись, он щелкнул кнопкой телевизора, стоявшего на подоконнике. Экран транзисторного аппарата засветился, в кадре появился диктор. Под поток привычных новостей, Николай продолжил поглощать бутерброды. Невзирая на войну, республика жила обычной жизнью — добывала уголь, варила сталь, рождались и учились в школе дети. Внезапно диктор замолчал, а потом продолжил с искренним волнением:

— Дорогие граждане! Срочное сообщение. Этой ночью специальной группой ГУКа взят в плен и доставлен на территорию республики начальник Главного управления разведки Славии генерал-полковник Яйценюк.