– Ты думаешь выиграть у меня Серенити? – усмехнулся Рочдейл. – Напрасно. – Серенити была его лучшей лошадью, его любимой лошадью. Маленькая гнедая кобыла выиграла больше скачек, чем любая другая лошадь в конюшне Рочдейла, среди побед Серенити были и королевский кубок в Ноттингеме, и два кубка в Ньюмаркете. Да Рочдейл скорее отрубит себе руку, чем отдаст Серенити лорду Шину.

Впрочем, конечно, Рочдейлу не придется отдавать свою любимицу, потому что он не может проиграть.

– Если ты так уверен, – сказал Шин, – то поставишь ее на кон без всяких сомнений. Мой Альбион против твоей Серенити, что ты не сможешь соблазнить женщину, которую я выберу. Что скажешь?

Это было слишком просто. Рочдейл внимательно посмотрел на приятеля, гадая, какую карту он может держать в рукаве. Шин уже довольно много проиграл Рочдейлу в этот вечер, но для такого закоренелого игрока это не значило ничего. Шин, без сомнения, отыграет все и даже больше завтра вечером или послезавтра. Такова уж жизнь игрока.

Но игрок никогда не ставит против чего-то верного. Что же задумал Шин?

Рочдейл держал бокал, пока лакей наполнял его, потом сделал глоток кларета.

– Полагаю, ты говоришь о какой-то конкретной женщине.

– Вообще-то даже о двух.

Рочдейл резко хохотнул, и несколько голов повернулись в их сторону. Он понизил голос и сказал:

– Две? Ты считаешь, что существует даже несколько женщин, невосприимчивых к моим чарам?

– Твоя самонадеянность тебя погубит, Рочдейл. Я уверен, что на этом балу найдется несколько женщин, которых даже ты не сможешь соблазнить.

– Тогда давай уточним условия пари. Ты должен назвать женщину из тех, которые присутствуют здесь сегодня. – Не то чтобы у него были сомнения, но по крайней мере эта женщина будет его класса. Рочдейл не знал ни одной женщины из находившихся в бальном зале, кого он не смог бы завлечь в свою постель. Будет неприятно, если выбранная женщина окажется морщинистой, высохшей старухой или какой-нибудь старой девой с кислой физиономией. Или, Боже упаси, женой друга. Но Рочдейл готов и на это. Ради возможности добавить Альбиона к своей конюшне он сделает все, что угодно.

– Хорошо, – произнес Шин. – Одна из гостей на этом балу. Великолепно. Итак, пари таково: я выбираю женщину, а ты должен соблазнить ее. Если ты проиграешь, я получаю Серенити. Если ты преуспеешь, ты получаешь Альбиона.

– Сколько у меня времени? Знаешь ли, такие вещи могут потребовать много месяцев. Все-таки это должно быть соблазнение, а не изнасилование.

– До конца этого сезона.

– М-м… это меньше двух месяцев. Времени может не хватить.

Шин нахмурился:

– Господи, ты удивляешь меня. Я думал, ты мастер укладывать женщин в свою постель. И оказывается, двух месяцев тебе недостаточно?

– Мастер знает, что истинное соблазнение может занять две минуты или два года, в зависимости от женщины. Некоторые деликатные создания требуют больше убеждения, чем другие. Поскольку я еще не знаю, кто эта женщина, как я могу сказать, сколько времени это займет?

Лорд Шин фыркнул.

– Какие-то временные рамки должны быть. Какой интерес в бессрочном пари?

– Действительно. Давай назначим дату.

– Только не годы, Рочдейл. Лошади потеряют свою цену, если мы слишком затянем это дело. Что, если мы используем как предельный срок Гудвудские скачки? Ты ведь собираешься выставить Серенити на кубок? Если потребуется больше трех месяцев, чтобы соблазнить женщину, значит, ты не такой неотразимый, как похваляешься.

– Хорошо. Пусть будет Гудвуд. Я к этому времени соблазню женщину, которую ты выберешь, или потеряю Серенити.