К облегчению Томаса, Блу не задержалась в саду. Она извинилась и поднялась в гостиную. Несколько минут спустя на одном из верхних этажей засветилось окно и показался силуэт горничной. Герцог поднял голову и нахмурился. Он не желал знать, какая из комнат – спальня Блу. Опустив глаза, он встретил взгляд Месье. Короткое мгновение мужчины изучали друг друга, потом рука Томаса потянулась к жилетному карману в поисках сигары.

– Ты не против, если я закурю? – спросил он Сесил. Ему мучительно хотелось чем-нибудь занять руки.

– Ты же знаешь, – улыбаясь, ответила девушка.

– Вы не хотите присоединиться ко мне, Месье?

– Спасибо, с удовольствием, – прошептал француз, беря тонкую карибскую сигару.

Сесил закрыла глаза и вдохнула запах роз и табака.

– Какой чудесный вечер. Здесь гораздо свежее, чем в доме. – В лунном свете волосы девушки казались серебряными, а гладкая кожа белой, как молоко.

Прислонившись к ограде, Томас ласково улыбнулся Сесил и с удивлением подумал, что она никогда не заставляла его трепетать от страсти. Эта красивая и милая девушка была готова на все, лишь бы доставить ему удовольствие. Ни с одной другой женщиной ему не было так хорошо, как с ней. За одним исключением. Томас невольно посмотрел на окна верхнего этажа. С Сесил можно было разговаривать о чем угодно. У них было так много общего, и все в ней нравилось Томасу.

Он с нежностью смотрел на Сесил, но в его сердце не было страсти. Когда он думал о том, что им когда-то придется разделить постель, его охватывало предвкушение чего-то приятного, но отнюдь не нетерпеливое желание обладать ею. Если бы он вдруг узнал, что у нее не может быть детей или что она не способна испытать чувственного наслаждения, он искренне сожалел бы об этом, но не впал бы в отчаяние.

– О чем ты думаешь, Эдвард?

Он думал о том, что никогда не видел Сесил обнаженной, никогда не прикасался к ее телу. Они лишь обменивались невинными поцелуями, в которых не было и намека на страсть. Стараясь не смотреть на окна верхнего этажа и мелькающие в них тени, он опустился на колени у кресла Сесил и взял девушку за руку.

– Ты ведь знаешь, я никогда намеренно не сделал бы ничего, что могло бы тебя ранить, правда, Сесил?

Она удивленно подняла тонкие брови и рассмеялась.

– Ну конечно. Почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Ты всегда была для меня любимой сестрой. И я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда буду заботиться о тебе. Ты никогда не будешь ни в чем нуждаться.

– Я знаю это, милый Эдвард. – Откинувшись на спинку кресла, она нахмурилась и вгляделась в его лицо. – Что-то не так?

– Нет. Все хорошо. – Он дал слово и никогда не отступится от него.

Томас поднялся с колен и заметил Месье, который так внимательно наблюдал за ним, что даже забыл про свою сигару.

На губах Сесил мелькнула та особая улыбка, которая всегда появлялась, когда девушка хотела о чем-то его попросить.

– Мы с мамой надеемся на твою помощь.

Томас рассмеялся и покатил кресло Сесил к двери на веранду.

– Ты же знаешь, я не могу ни в чем тебе отказать.

– Мы бы хотели, чтобы ты научил Блузетт ездить верхом.

Герцог заколебался всего на одно мгновение, но эта пауза не укрылась от внимательных глаз Месье.

– Кажется, я слишком поспешно согласился, – сказал он минуту спустя, гася сигару сапогом.